Мамы-мафия стр. 96
из вазы?
–Я могу откопировать тебе список ядовитых растений, чтобы ты была в курсе, – сказала Фрауке. – Или скачай его из интернета. Подождите, я лучше отнесу цветы в подвал.
– В следующий раз принеси конфеты, – шепнула мне Анна. – Но без алкоголя. Иначе она закопает их в саду.
Я огляделась. Итак, это был отмеченный премией Янов архитектурный шедевр,. Уже один этот холл впечатлял. Много стекла, стали и гранита. Редкие акценты из дерева. Нигде ни пылинки, ни соринки. Огромные окна без единого пятнышка. Детские рисунки в рамках на стенах и три гардеробных крючка с пёстро размалёванными дощечками, на которых
значилось «Лаура-Кристин», «Флавия» и «Марлон».
– Ну вы зёпафники, – сказал Марлон. Он сидел на ступенях лестницы в велосипедном шлеме. Наверное, ступени были чистыми до скольжения. И начищенные до блеска гранитные плиты выглядели скользкими, как нетронутый хоккейный каток. – Вы зопаводы.
– Что это такое? – спросил Юлиус.
– Сам ты зопавод! – завопил Яспер.
– Гвупые гвупазопаводы! Зёпые зопаводы, – сказал Марлон. Я действительно пыталась, но никак не могла понять, что он хочет нам сказать. Может быть, это был финский или ретороманский, или язык собственного изобретения, или либретто к собственноручно написанной опере. С этими высокоодарёнными детьми никогда нельзя знать.
– Вот и я, – сказала Фрауке, слегка задыхаясь. Наверное, мои ядовитые нарциссы она пропустила в подвале через шреддер и закомпостировала в закрытой от детей компостной куче. – Проходите в гостиную, я представлю вас остальным. Марлон, ты можешь отвести Яспера и Юлиана в твою комнату и показать им свои игрушки.
Яспер и Юлиус не выглядели особенно восхищёнными такой перспективой.
– Юлиус, собственно говоря, был бы очень рад поиграть с Флавией, – сказала я.
Это было не совсем правдиво, Юлиус начал радоваться только тогда, когда я его заверила, что Флавия дома определённо гораздо милее, чем в детском саду.
– Ах, его зовут Юлиус – немного старомодно, верно? Ну, мне больше нравится Юлиан. Даже если это имя часто встречается. Я считала необыкновенно важным дать моим детям настоящие имена, а не какие-то широко распространённые. Кроме бедной Лауры-Кристин, мне это удалось. В тот год было три Лауры-Кристин. Сначала думаешь, что ты особенно оригинален, а потом замечаешь, что ты не единственный, кто так считал. – Она засмеялась. – Я не думаю, что Флавия будет играть с вашими мальчиками. По-моему, между полами зияет пропасть. Флавию я могу лишь заставить играть с Марлоном в «Мемори» или что-то в этом роде. Тем более что она всегда проигрывает.
– Но я гьявный в моей комнаце, зяпомнице, – сказал Марлон, ведя Юлиуса и Яспера вверх по лестнице.
– С недавнего времени Марлон говорит в рифму, – заметила Фрауке. – Совершенно корректный ямб. Очень увлекательно его слушать.
Мы вошли в огромное помещение с гигантскими окнами на три стороны. Комната и прилегающая к ней кухня были выдержаны в чёрных, белых, красных и серых тонах и исключительно скупо мебелированы. Только разбросанные вокруг детские игрушки нарушали картину. И, разумеется, сами дети.
На чёрных кожаных диванах сидело несколько женщин, которые выжидательно на нас смотрели. Я послала Сабине Цигенледер-Зюльцхан и Гитти улыбку. Гиттина Мария-Антуанетта, безошибочно узнаваемая