Манечка, или Не спешите похудеть стр. 181
бы грузин ни хватил, он это заметил и понял, что пора и честь знать.
— Ты хороший мужик, Выталик, — сказал прочувствованно. — Жаль, что не хочешь идти в мой бригад… Ну, мне надо торопиться. Завтра на работ.
— Как выпивший поедешь? — забеспокоился Виталий.
— A-а, нормально, — грузин беспечно махнул рукой.
— Вдруг гаишники остановят?
— Пускай. Один прав отберут, другой куплю.
Виталий вышел проводить. Мужчины покурили у крыльца.
— Слушай, жениться думаешь, э? — с деланым равнодушием осведомился Вано.
— Нет, — помешкав, ответил Виталий. — Нет пока.
— Вах, — удивился грузин. — Почему?
— Не могу. Видишь ли, я… алкоголик, — честно сказал Виталий. — И еще тут у меня, — он постучал по груди, — тут у меня тоска…
Вано изумленно поднял брови:
— Ты что, дорогой? Какой такой тоска? Какой такой алкогол? Это разве причин, когда такой женщин? Милый, теплый, красивый, как цветок нежный! Такой жена будет! Зачем зря голова крутил? Зачем мне не давал Маняща? Ты — собак на сено, да? Чего молчишь?
Виталий отвернулся с раздосадованным лицом. Вано вздохнул:
— Нет. На меня не смотрит Маняща. Только на тебя смотрит. Извини, Выталик, я думал, ты нормальный, а ты… Эх! — Грузин с силой втоптал окурок в землю.
— Я боюсь! — громким шепотом крикнул Виталий. — За нее боюсь. Вдруг я сделаю ее несчастной? Что тогда? Я — бродяга, хотя дом у меня есть, и работа любимая была. А сейчас — ничего. Дом чужой, все чужое, внутри — ржа, я бомж не снаружи, я — бомж внутри, понимаешь? Зачем ей такой?
— А ты не боись, — серьезно сказал Вано. — Маняща тебя любит. Правда, я вижу. Такой любовь один раз в жизнь бывает. Это — счастье, когда такой любовь. И ничего делать не надо. Душа у тебя хороший. Совсем не отпетый, не ржавый душа. И ты сам Манящу любишь. Я вижу. Я завидую тебе. Белый зависть, правда! Такой женщин, вах! Вы два половина — один человек. Большой ошибка сделаешь, смотри! Если
хочешь, давай я свой бригад сюда привезу, познакомишься? Может, на работа к нам пойдешь. Отличный ребят!
— Спасибо, Вано. Не надо, извини. Дай сам в себе разберусь.
— Ну, как хочешь. Разберешься — приходи. Адрес знаешь.
— Да, помню, ты говорил. Может, приду…
— Подумай, Выталик! Оч-чень хорошо подумай! — заорал Вано из машины, заводя мотор.
Стол был чист. Маняша уже спала. «Вроде не быстрая на вид, а все успевает, и не заметишь», — обыденно, по-домашнему подумал Виталий. Стараясь не тревожить, прикорнул рядом и сразу провалился в темноту без мыслей и снов.
Вечерами они подолгу прогуливались по утрамбованной песчаной дорожке. На задворках она вела к смородиновым кустам и березе неподалеку от озера. Маняша шла впереди. Держалась прямо, но плечи сжимались от радости и смущения. Знала, что Виталий на нее смотрит.
Под березой рябилась круглая лужа, усыпанная желтыми, с линялым исподом, листьями. Виталий стелил старое лоскутное одеяло на жухлую траву, садился и вдыхал отдающую баней свежесть воды, настоянной на березовом листопаде. Маняша растирала в пальцах усатые зерна злака, занесенного сюда неразборчивым ветром.
В детстве она ходила с дедом Саввой на сельский ток. Когда-то тут на полях выращивали пшеницу. Дедушка запускал руку в золотой сноп, извлекал из него пригоршню зерна и на глаз определял качество. «Как появятся всходы,