Библиотека

Манечка, или Не спешите похудеть стр. 179

Размер шрифта
-
+
Тема

банкой и розами по дому и то сюда их пристраивала, то сюда. Везде цветы казались ей к месту, но хотелось поставить так, чтобы и розам было удобно, чтобы хватало им света… Никогда еще не получал Виталий столько удовольствия от подношения подарков.

В обращенном к нему взгляде сияли благодарность и несмелая нежность. Виталий теперь знал: Маняша не из тех женщин, которые входят в горящие избы, а к коню она вообще бы не подошла, не то что остановить на скаку. Она была из тех женственных и жертвенных, редчайшей породы, чье предназначение — ждать. Ждать, сколько будет нужно. Хоть сотню лет. Или робко и молча идти за своим мужчиной куда угодно — на каторгу, на необитаемый остров, на край света, и жить для него. Маняше достаточно было его благосклонной улыбки, слова, касания — маленьких свидетельств причастности, — они наполняли ее радостью, как солнцем. Маняшу не занимали ни домашняя роскошь, ни отдых на море, никакие другие заменители счастья. Ей необходим был только он, Виталий, со всеми слабостями его расшатанного мужского мира.

Маняша вытянула потерянного человека из страшного лета, из черного селя. Виталию сказочно повезло. Возможно, таких, как она, больше не осталось на свете.

Он не пытался раздвинуть границы ее скудного любовного опыта. Предоставлял полную свободу действий. Она стыдилась поглядеть ему утром в глаза, уверенная, что слишком быстро постигает нюансы ночных развлечений. Виталия умиляли Маняшины шаловливые, в то же время застенчивые и оттого еще более чувственные прикосновения к его телу. От них по коже пробегала томительная, слегка болезненная дрожь, похожая на сердечные судороги. На миг действительно казалось, что сердце вот-вот остановится.

Большинство толстушек обычно воображают себя грациознее и обольстительнее, чем они есть на самом деле, но тут, подозревал Виталий, наоборот, — не догадываясь об истинной своей привлекательности, Маняша полагала, что она некрасива и неуклюжа. К ней совсем не подходили грубые определения «полная», «тучная», «грузная», все в ее теле было круглое, пухлое, нежное, с живой игрой переходящего света в плавных рельефах мягких выпуклостей и впадинок.

По утрам Виталий просил Маняшу полежать обнаженной. Ему нравилось смотреть на нее, рассматривать всю, начиная от мелких русовато-пепельных завитков над головой, заканчивая крепкими, коротковатыми пальцами ног. Пальчики были такие чистые и белые, что у него возникало желание прильнуть к ним лицом, ощущая губами природную гладкость маленьких ногтей. В тех местах, где кожу закрывало платье, она матово светилась. Маняша стеснялась чужих глаз, поэтому ее не видело и солнце. Особенно белоснежной, с перламутровым отливом, была грудь, где на вершинах тугих конусов еще не открылись розовые бутоны сосков. Под грудью, как под весенним сугробом, пряталась волнистая тень. В облачке живота, обозначая середину тела, утопала круглая метка пупка. Нервничая и сковываясь, Маняша прикрывала ложбинку под животом рукой с безупречными линиями кисти и прелестными ямочками на фалангах. Смуглые руки Виталия на Маняшиной груди казались ему еще темнее. Ослепленный молочным блеском ее кожи, он чувствовал, как к низу его живота устремляются горячие токи. Виталий весь вибрировал от желания сейчас же, сию же секунду раствориться в этом влекущем теле. Напряженная плоть совершала первые торопливые нырки туда, где Маняша была жарче и нежнее всего. Он отдавал себя без остатка и одновременно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.