Библиотека

Манечка, или Не спешите похудеть стр. 184

Размер шрифта
-
+
Тема

любопытством взглянул на Маняшу. Затем нахмурился и заявил, обращаясь, в частности, к Мосе:

— Без бардака. И если что-то пропадет…

Мося хрипло сглотнул. Ему не хватало воздуха.

— Я сети плести умею, — просипел он непрокашлянным голосом. — Сети дорого стоят, если умеючи продать. Самовязка с шелковой нитки всяко лучше китайской капронки.

— Кошку, извините, завести можно? — страстно и заискивающе заглядывая Маняше в глаза, спросил интеллигентный вор. — То есть кота. В доме, должно быть, мыши водятся…

— Ну, Кот! — засмеялся Виталий.

— Есть один на примете, — с готовностью закивал бродяга, растянув кустистые щеки в счастливой улыбке. — Тоже бездомный. Рыжий такой.

Понимая, что в последние часы перед уходом Маняша с Геологом хотели бы остаться одни, старики деликатно запросились перекемарить остаток ночи возле уличной печи под навесом. Идти им все равно было некуда.

— Да что вы, замерзнете. Спите здесь. — Маняша расстелила в углу между кадкой и печкой лоскутное одеяло.

Белая кожа Маняшиного лица золотилась в электрическом свете, длинные ресницы отбрасывали на щеки янтарную тень. В горле у Виталия перехватило. «Как она красива», — поразился он. Красота Маняши не была открытой и явной. Она зависела от падающего на нее луча, от времени дня, от настроения и мыслей — Виталий не мог их постичь.

…Как-то раз, увидев Варю утром без макияжа, — суженный

книзу овал без привычных ниточек бровей, изогнутых ресниц, — он тщетно пытался скрыть разочарование и не сумел. Он обнаружил, что обычно она укрупняет и разрисовывает все свое живое, не столь броское, и искусно скрывает под масками и пудрами подлинные дух и чувство. Позже Виталий случайно обнаружил в ванной тюбик из-под краски для волос и сообразил, что цвет волос жены — тон золотого, вызревшего пшеничного снопа — не истинный их цвет. Варя не простила ему разоблачения. Предпочла отдалиться, уйти… А лицо Маняши не прятало никаких тайн. Оно всегда живо и ярко выражало искреннюю, переживаемую в тот или иной момент гамму чувств. Маняшины волосы — буйный ворох тонких, непослушных завитков — были оттенка дыма, сентябрьского тальника на реке, с отливом тающего серебра осенних листьев…

В воздухе, собравшем спокойствие и благость гостеприимного дома, Виталий и Маняша молча лежали рядом, размышляя о себе и друг о друге. «Даже если я больше его не увижу, все у меня будет по-другому», — думала Маняша. Мир вокруг не поменялся, поменялась она сама. Два ее существования окончательно сплелись и слились в одно и, может, поэтому ей казалось, что она стала сильнее, а жизнь обрела цельность и завершенность. Маняша не собиралась ни о чем просить Виталия. У нее этого и в мыслях не было. Ведь никаких планов с ним, кроме «дачного», отмеченного временем и выполненного, она не строила с самого начала.

А он ждал Маняшиных слов. Прикидывал, что сказать, хотя давно понял: его ответ — да. Виталий готовился совершить глупость… или что-то, чему не знал названия. Ожидание волновало его, как мысль о близости, и прошибало горячим током. Но Маняша лежала на краю, не касаясь даже плечом. Она тоже ждала, что он сейчас обнимет ее в последний раз.

Они ждали долго, а потом полетели к звездам, и домовой, бывший здесь настоящим хозяином, сыпал им на веки маковые зернышки дремы до тех пор,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.