Манечка, или Не спешите похудеть стр. 67
убирать, он лопатой поскребет, уставится на игру солнца в жиже и все смотрит, смотрит. Или на сенокосе — грабли бросит, начинает цветы разглядывать. Люди его сторонились, а бессловесные твари любили. Бабочки слетались к ладоням, белки с деревьев спускались к нему. Я с косой маюсь, исхожу седьмым потом — брата нет нигде. Кричу — не откликается. Ищу и вижу: стоит мой Снежок на поляне, руки в стороны, а на них птицы сидят и поют. Он не шелохнется, чтоб не спугнуть. Говорит потом: «Брат, ты видел? Птицы на небо меня брали. Там, где самые высокие облака, мама мне улыбалась». Ну как сердиться на такого?..
Скоро дядя понял, что одного из нас даром кормит. Едва Снежок на глаза ему попадется, кричит: «Нахлебник чертов, белое отродье!» А пуще дяди начал досаждать его помощник-слуга Баска, скорый на расправу Был он черный, как головешка, зла и силищи неимоверной. Даст затрещину — мешком на землю валишься. Шибко стал донимать Снежка, белизне его кожи завидуя. Брат никогда не жаловался. Так три зимы прошло…
Жила у дяди сиротка Дария. Работала, как мы, не покладая рук, мыла, стирала, детей его вместе со старой нянькой Огдо нянчила. Росточку Дария была небольшого, носила старое хозяйкино платье, а оно ей ниже лодыжек. Будто не по земле ходила — поверху плыла… Взглянешь на нее — смущалась, но примечал я: сама порой на Снежка засматривается. Мне грустно становилось — почему не на меня? Чем я хуже брата? Не белокожий, так ведь и не черный, как Баска.
Баску она боялась смертельно. С остальными девками Баска не церемонился — щипал-хватал крепко при всех, так что визг поднимали. А с Дарией бывал приветлив, даже заигрывать пытался. То за косу потянет, то сзади подступит и шепнет что-то в ухо. Тут как тут Огдо неподалеку оказывалась, делала вид, что срочно понадобилась ей Дария. Сердилась на Баску: «Отстань от нее!» Он тоже злился: «Что, бая-той-она ждет, худоба облезлая?» Нянька ему: «Пусть хоть одна останется, да не с тобой, лицо-котелок!»
Однажды случилось несчастье — пала у дяди любимая лошадь. Днем была здорова, а к вечеру пала. Баска обвинил в порче «белое отродье». Прибежали с дядей на покос и жестоко избили Снежка. Я не знал, на другом конце с парнями зарод ставили… Нашел брата под кустами, отнес в шалаш. Не вышел на следующий день косить. Дядя узнал об этом, но смолчал. Совесть зашевелилась, или кто упрекнуть осмелился, не знаю.
Вместо дыхания у брата — хрип, вместо лица сплошной кровоподтек. Ну, хоть глаза целы, да лишь бы, молил я духов, печень горлом не вышла.
Дария наведалась. Я сел у шалаша караулить — не выследили бы девчонку. Снова черные мысли закрались в душу мою… Не меня выбрала. Его, его, не похожего на настоящего человека! Пригляделся днем к брату. Ростом мы в отца удались. Высокий Снежок, худой, но крепкий, хоть и ослаб от побоев. Волосы белые-белые. Глаза — льдинки прозрачные, словно солнцем просвеченные изнутри. Правда, мои-то черные куда зорче в мир смотрели… А может, наоборот, он видел то, что мне было недоступно. Недаром же первым заметил, какая красивая Дария. Люди такой красоты не понимают. Им бы