Библиотека

Марсианин: Цандер. Опыт биографии стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

в одну космическую повозку и ракету и аэроплан.

Чем больше размышлял Фридрих Артурович над своей конструкцией, тем больше она ему нравилась. Вместо двухсоттонной ракеты-чудовища получался довольно изящный самолетик весом от 5 до 10 тонн, то есть в пределах того, что уже сделано и летает, например «Илья Муромец» Игоря Сикорского. «Сильно развитая авиационная техника и научная разработанность аэропланных конструкций вообще лучше предотвратят опасности, могущие встречаться при полете, нежели это возможно при подъемной ракете, и этим облегчает наиболее быстрое выполнение проекта», — писал Цандер. Его «особо высоколетающий аэроплан» будет заведомо меньше ракеты Циолковского, а значит, вся конструкция легче, дешевле, и сделать такой аэроплан окажется проще. Все крылья, пожалуй, сжигать не надо. Ведь крылья можно использовать при возвращении на Землю или для посадки на Марс. Корабль войдет постепенно в плотные слои и спланирует. И дальше: ракета, право же, куда ближе к снаряду Жюля Верна, ускорения при ее старте очень велики, а его аэроплан будет набирать высоту плавно, перегрузки будут минимальными. А раз он двигается медленнее, то и управлять им проще, между тем как в ракете, писал Фридрих Артурович, возможны «большие последствия недосмотров из-за быстроты изменений скорости». Наконец, и испытывать его конструкцию в опытных полетах куда удобнее. Можно разбить все испытания на этапы: отработал на одной высоте — поднимайся выше. Безусловно, «…комбинация ракеты с аэропланом дает возможность использовать для межпланетных путешествий огромный опытный материал, накопленный авиацией».

Теперь надо все точно обсчитать и начинать чертить. Как только все обрисуется в общих чертах — сделать модель. Модель не бумага. Он уже давно убедился, что для людей несведущих, поверхностных модель — нечто такое, что можно потрогать руками, — важнее всяких расчетов. А нередко случается, что именно от таких людей зависит все твое будущее. Да, непременно модель! Ну а потом ставить вопрос о постройке корабля. На Марс! На Марс!

А за окном желтела осень 1917 года…

Сегодня, когда Тушино стало одним из районов Большой Москвы, соединенным с центром города линиями метрополитена, троллейбусов и трамваев, трудно представить себе Тушино 1917 года. Это был даже не пригород. Пригородом называлось то, что уходило по Петроградскому шоссе за Александровский вокзал: фабрика Дукс, Ходынское поле, Петровский парк. Петровско-Разумовское было уже далеким пригородом, а о Тушине и говорить нечего. Добраться в Москву из Тушина было тогда не легче, чем сегодня из Серпухова. Отдавая каждую свободную минуту своему проекту, Цандер редко бывал в городе.

В дни Февральской революции, когда стало известно о низвержении дома Романовых и отречении Николая от престола, общему ликованию не было конца. Латышские коммунисты организовали в Москве митинг и многолюдную демонстрацию. «Долой царизм! Долой войну! За восьмичасовой рабочий день!» — кричали демонстранты. Из казарм на Немецкой улице в них стреляли офицеры.

В Москве было много латышей, с марта 1917 года даже выходила большевистская газета «Социал-демократ» на латышском языке, работал латышский клуб «Цыня» («Борьба»). В апреле после решения Московского комитета большевиков многие латыши вступили в отряды Красной гвардии.

Однако февральская победа никаких перемен в жизнь рабочих не принесла: демократизация шла в основном на словах, а не на деле. Ненавистная война продолжалась. Цандер чувствовал, как день ото дня росло недовольство рабочих, чувствовал, как все более нервозным,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.