Марсианин: Цандер. Опыт биографии стр. 58
напряженным становился весь внутренний ритм заводской жизни. Фридрих Артурович просматривал газеты, слушал рассказы рабочих и все яснее понимал, что Временное правительство действительно временное, что время великих преобразований великой страны только начинается. Завод лихорадило. Бесконечные сбои в поставках сырья, в снабжении энергией ломали все графики и планы. Волнения рабочих, митинги, открытые выражения недоверия правительству и требования передачи власти Советам, ожесточенная борьба большевиков с меньшевиками и эсерами в самих Советах, призывы буржуазных лидеров к прекращению всякой борьбы и наведению порядка — вот что такое осень 1917-го на заводе «Проводник». Даже человеку, политически искушенному, разобраться во всем этом было нелегко, а тем более Цандеру, который в подобных вопросах был человеком малоопытным. Люди, его окружавшие — в основном эвакуированные рижане, — по своим симпатиям и убеждениям были людьми очень разными. На «Проводнике» работало немало большевиков, активных партийцев, у них были откровенные противники, убежденные, что революция Россию погубит, а между этими полюсами находились просто люди, пережидающие смутное время, мечтающие только об одном: скорее бы кончилась война, скорее бы вернуться в Ригу, а там все как-нибудь образуется.
Весь октябрь Москва и прилегающие к ней районы были подобны гигантскому котлу, давление в котором неумолимо возрастало, угрожая взрывом. 25 октября в полдень было получено известие о событиях в Петрограде.
В тот же день большевики организовывают партийный боевой центр по руководству вооруженным восстанием. В четыре часа дня, выполняя задание центра, Московский губернский Совет рассылает во все районы, уезды Подмосковья телефонограмму с требованием создать пятерки, обладающие всей полнотой власти, образовывать отряды Красной гвардии, реквизировать оружие и автомобили, подчинить себе, а если потребуется, разоружить милицию, держать под контролем телеграфы, телефонные узлы, железнодорожные станции, казначейства, охранять от погромщиков винные и пивные склады. На коммунистов «Проводника» была возложена задача держать связь с уездами, информировать их о том, что делается в Москве, и сообщать губернскому Совету, что происходит на местах. Двадцать красногвардейцев «Проводника» разъехались по городам и поселкам Подмосковья. Слухи самые невероятные, подчас совершенно исключающие друг друга, приходили в Тушино. Жарко спорили, в чьих руках Кремль и Арсенал. Говорили, что юнкера напали на соединения революционных солдат и командующий войсками полковник Рябцев начинает атаку на Военно-революционные комитеты по всему городу. 28 октября белогвардейцы действительно захватили Кремль и расстреляли разоруженных солдат 56-го полка и рабочих Арсенала. В городе началась самая настоящая война. Белые сосредоточились в центре, граница шла примерно по бульварному кольцу. В их руках оказались Кремль, Манеж, гостиницы «Метрополь» и «Континенталь», Дума, почтамт на Мясницкой. Сильный опорный пункт юнкеров находился в районе, прилегающем к Лефортову, где размещались 1-й и 3-й кадетские корпуса и Алексеевское военное училище.
Красногвардейские отряды из Подмосковья поспешили на помощь московским рабочим. Латышский отряд Красной гвардии, в котором было около 350 бойцов, участвовал в штурме Алексеевского военного училища и телефонной станции. Другой отряд дрался на подступах к Кремлю, пробиваясь по Никольской на Красную площадь, третий штурмовал «Метрополь». 31 октября, после суточного перемирия, во время которого несколько часов в царском павильоне у Николаевского вокзала продолжались бесплодные переговоры, красногвардейцы перешли в решительное наступление. Даже в Тушине было слышно, как глухо ухали пушки: почти вся артиллерия была в руках большевиков. Латышский отряд вместе с другими