Машина пространства (сборник) стр. 1593
есть сила духа, которой у него доселе не было. Я смогу одушевить его тело. У меня есть воля к жизни, которая была отнята у него; я смогу ее возродить. Во мне присутствует искра жизни, которая в нем угасла. Своим здоровьем я исцелю его от опухолей, от язв и гнойников; я заставлю его кровь снова устремиться по артериям и венам, разомну застывшие мускулы и суставы, придам румянец бледной коже – и когда мы объединимся, я обрету цельность моего собственного тела.
Не безумие ли – воображать, что такое возможно?
Если это безумие, то я согласен быть безумным, потому что останусь жив.
Безумия во мне достаточно, чтобы – пока – лелеять какую-то надежду. Эта надежда и позволяет мне не отступаться.
Безумное ожившее тело моего престижа восстанет из открытого гроба и поскорей покинет этот дом. Тяготившее меня бремя останется в прошлом. Я любил эту жизнь и, пока жил, любил других, но свою единственную надежду я возлагаю на деяние, которое осудит любой здравомыслящий человек: мне нужно стать изгоем, отречься от близких, выйти в безбрежный мир и довольствоваться тем, что найду.
Ну что ж, пора!
В одиночку я пойду до конца.
Часть пятая.ПрестижиГлава 1Голос брата неумолчно твердил: я здесь, не уезжай, останься, на всю жизнь, я рядом с тобой, иди же сюда.
Ворочаясь без сна с боку на бок на огромной, холодной, слишком мягкой перине, я проклинал все на свете; не задержись я в этом доме до начала снежной бури – мог бы уже преспокойно спать в собственной постели, под родительским кровом. Но стоило мне в очередной раз себя упрекнуть, как голос настойчиво повторял: останься тут, не уезжай, иди скорей сюда.
Через некоторое время мне понадобилось облегчиться. Пришлось вылезать из кровати и, набросив на плечи пиджак, шлепать через галерею на другую сторону лестничной площадки. В доме было темно, промозгло и тихо. Пока я стоял над унитазом, дрожа от холода, у меня изо рта поднимался белый пар. Спустив воду, я побрел назад, совершенно голый, если не считать пиджака, и с галереи заметил внизу слабый проблеск. На первом этаже из-за какой-то двери пробивалась полоска света.
Вернувшись в неуютную спальню, я не смог заставить себя снова лечь на эту стылую перину. На ум пришло кресло, стоявшее у камина в столовой; торопливо натянув одежду, я сгреб в охапку все, что привез с собой, и сбежал по лестнице вниз. Времени, по моим часам, было уже начало третьего.
Брат произнес: наконец-то.
Кейт все еще сидела на том же месте, у огня, и слушала музыку, которая доносилась из маленького радиоприемника на каминной полке. Казалось, мое появление ничуть ее не удивило.
– Замерз, – признался я. – Так и не смог заснуть. Но мне все равно придется выйти: хочу его разыскать.
– А там – еще холоднее. – Она кивнула в сторону окон, за которыми сгустился мрак, а потом добавила: – Если пойдете, вот это вам пригодится.
Напротив нее, на втором кресле, лежали приготовленные для меня теплые вещи: шерстяной свитер крупной вязки, толстое пальто, шарф, перчатки и резиновые сапоги. И вдобавок два больших фонаря.
Мой брат снова заговорил, и с особой настойчивостью. Пришлось его выслушать.
Я взглянул на