Маска ангела стр. 111
не заорал от отчаяния: он не знал, что делать, как быть, и хотел бы разорваться надвое, да не умел. Кузнецова сбежала, и теперь уже летит, поди, к Москве, и названивает своему старцу, плачет и жалуется на нехороших людей, что едва не обломали им весь бизнес. А Лера внизу перестала кричать, она постояла немного, перекосившись на один бок, и плюхнулась на песок — одна нога у нее застряла в нем по щиколотку, вторая — по колено, и двигаться девушка не могла. Илья, кляня все и всех, полез обратно, постоянно скользя и срываясь на каменистой тропинке, подбежал к валунам, злой и взмокший, и сам едва успел отшатнуться — песок под ногами подозрительно зашевелился и вдруг пошел волной, точно вода, когда в нее бросят камень. «Черт, быть того не может». — Он смотрел то себе под ноги, то на девушку, соображая, что происходит. Догадка осенила моментально, но дело было за малым: заставить себя в это поверить. Поверить, что зыбучие пески, страшилки для детей и взрослых всех возрастов и стран, — вот они, перед ним, и Лера угодила в песчаную ловушку, как и тысячи людей до нее. Эту ловушку невозможно заметить, особенно человеку неискушенному, песок выглядит как обычно, а под ним бьет, к примеру, родник и ищет выход на поверхность, или подмывают тот же песок грунтовые воды, что в данном случае вероятнее всего. И плотная на вид поверхность оказывается жидкой вязкой взвесью, из которой невозможно выбраться без помощи — жертве не на что опереться, хоть и плотность этой каши больше плотности воды. Любое резкое движение вызывает реакцию противодействия, песчинки не успевают заполнить пустое пространство, и там образуется вакуум, а сила атмосферного давления стремится вернуть предмет на место, и возникает ощущение, что песок засасывает жертву, затягивает в себя, поэтому дергаться бесполезно.
— Илья! — Лере удалось подняться на ноги, она рванулась вперед и не сдвинулась ни на миллиметр. — Илья,
что это? Это болото? Я не могу идти, мне холодно!
Губы у нее посинели, зубы лязгали от ужаса и ледяной воды, волосы трепал ветер и закрывал лицо. Лера рванулась еще раз, потом еще, попыталась вытащить ногу, но все без толку.
— Тихо, тихо. — Илья осматривался по сторонам. — Не шевелись, это бесполезно, стой спокойно. А теперь давай, иди ко мне, только медленно, очень медленно, как во сне, знаешь? Давай, иди, топай…
Лера все делала, как он сказал, и — о, чудо! — продвинулась вперед на пару сантиметров. Потом еще, еще, и тут Илья увидел, что искал — моток ржавой толстой проволоки, почти занесенный песком. Ничего лучшего поблизости не оказалось, Илья кое-как размотал проволоку, бросил конец на песок и скомандовал девушке:
— Хватайся, обмотай себя за пояс, и покрепче, чтобы не отвалилась. Ну, давай, берись.
Лера, как лунатик, нагнулась вперед, потянулась к проволоке — толстой, негнущейся, — кое-как согнула ее и принялась дрожащими пальцами обматывать себя вокруг талии. Проволока гнулась плохо, но Лере удалось соорудить что-то вроде многоугольного обруча, конец «пояса» она загнула крючком и вскрикнула — на ладони у нее выступила кровь.
Илья натянул стальную нить, дернул, проверяя прочность крепления, уперся подошвами в землю и потянул проволоку на себя. Чувство такое, точно «Ровер» из болота