Мастер клинков - Начало пути стр. 286
значительно лучше и когда я услышал, как гном за работой едва слышно поёт себе в бороду какой-то мотив, то попросил гнома спеть что-нибудь для меня.
— Спой пожалуйста, Дарин, всегда хотел послушать песни гномов.
Удивлённый гном сначала молчал, а потом тихо запел, но с каждым куплетом и ударом молота его голос становился всё твёрже, чётче и громче. Я удивился, Дарин пел практически речитативом Высоцкого.
Вгрызается бобр зубами в кору,
Чтоб с нею забраться под воду.
Барсук землю роет, построив нору, —
Мы так же срезаем породу!
Насмешливы горы и молча плюют
Нам в душу немыми словами,
Но верные кирки их яростно бьют,
И ярость бурлится меж нами!
Пьет пиво рекой, кто под светом живет,
Чтоб страх утолить пред горами,
А мы ярость пьем, ту, что сил придаёт,
И смех лишь гуляет меж нами!
Пред нами дрожат и земля, и гранит,
А мы их все рубим и рубим.
Ни смертный, ни бог в шахтах не усидит —
Пусть влезут, и всех мы погубим!
Мы гор Короли, и подгорный предел
Пред гномом — что гладкое блюдце.
Коль сунется кто в наш просторный удел —
Своей лишь кровищей упьется!
Способны мы горы с землею сровнять
И реки заставить вспениться
И пустим под нож тех, кто смеет устать,
Чтоб ярости дать набурлиться!
Мы мир поднимаем одною рукой
С его обленившейся нудью,
Забудь, коль нас встретил, свой вечный покой,
Встречай Деву-смерть полной грудью!
Пусть битва не скоро — мы близим тот срок,
Плюем на огонь и потопы,
Мы — Кости земли, мы — Подгорный народ,
Все гномы дружно вперёд!
Заслышав песню гнома, все выбежали во двор и, открыв рты, слушали, как он поёт. Даже Рон вышел из кухни, что-то жуя на ходу и прислушиваясь к песне Дарина.
— Спасибо Дарин, мне очень понравилось, — поблагодарил я замолчавшего гнома, — А кто такая эта Дева-смерть,
о которой поётся в песне?
— Может потом, как-нибудь расскажу, — ответил на гномьем Дарин.
— Кстати, Макс! — внезапно сказал гном. — Нужно ещё проверить твои знания других языков.
Гном с повернулся к Рону и крикнул.
— Рон, подойди сюда!!
Как не был грозен Рон, но гном был у него в авторитете, поэтому он быстренько метнулся к нам.
— Рон, спроси Макса о чём-нибудь на своём языке, — попросил его гном. — Не задавай лишних вопросов, просто спроси.
Рон удивлённо посмотрел на меня, потом на Дарина и произнёс на другом языке, который я тоже оказывается, знал.
— Максимильян балбес и неуч.
— Сам ты неуч и балбес, — обиделся я, ответив ему на нубийском, — чуть что — сразу балбес, а есть за счёт балбеса почему-то все любят.
Сразу после моих слов, Рон превратился в чёрную статую с широко приоткрытыми от удивления глазами.
Гном спросил меня что-то на каком-то языке, которого я не знал:
— Не знаю такого языка, — задумался я. — Но что-то мне подсказывает, что это какое-то тайное наречие гномов.
Гном покашлял.
— Точно говоришь Макс, — это наше тайное наречие, его знают от силы несколько сотен гномов.
— М-да-а, оказывается наш мальчик полон тайн, — протянул нахмурившийся нубиец. — Интересно откуда он знает столько языков?
— Самому интересно Рон, — ответил ему гном.
— Вот что, Макс, — после минуты