Библиотека

Мастер Страшного суда. Иуда «Тайной вечери» стр. 333

Размер шрифта
-
+
Тема

на праздник, вступают они в трапезную. И крестьяне из деревень приходят, и тоже, отправляясь к «Тайной вечере», надевают праздничное платье, а один, говорят, даже осла своего прифрантил. Послушайте моего совета, сударь, и непременно взгляните на роспись мессира Леонардо! Поистине вы должны ее увидеть!

Засим он распрощался.

Наутро Бехайм стоял в монастырской трапезной перед «Тайною вечерей», и когда взгляд его, рассмотревши Христа и Симона-Петра, упал на Иуду, который сжимал в руке кошелек, ему почудилось, будто он получил крепкую оплеуху и голова пошла кругом.

«Господи помилуй! – мелькнуло в мозгу. – Может, я сплю? Это что ж такое, а? Клянусь Богом, какое гнусное, мерзкое коварство! Да как он только посмел?»

Бехайм огляделся по сторонам, в своей горькой обиде ища сочувствия и понимания. Невзирая на ранний час, посетителей в трапезной было много, и все неотрывно смотрели на него, как он стоит перед Иудой, смотрели затаив дыхание, тишина была, ровно в церкви, когда колокольчик возвещает пресуществление. Но после, когда он, не желая больше ни на миг оставаться мишенью этих взглядов, в ярости и со всею поспешностью покинул трапезную и выбежал на улицу, люди заговорили наперебой:

– Видал? Иуда смотрел на Иуду.

– Явился, чтоб все его видели! Лучше б заполз поглубже в лес, в глушь, в пещеру или еще куда, подальше от людей!

– Его тянуло сюда, как свинью к дубу.

– Да христианин ли он и ходит ли к мессе?

– Зачем ему месса? На этакой ниве семя Господне не прорастает.

Меж тем Иоахим Бехайм, преисполненный черных мыслей, возвращался в свою гостиницу, ибо твердо решил ни часу в Милане не задерживаться, и в бессильной ярости громко выкрикивал:

– Какая низость! Возможно ли помыслить большее бесчинство?! И притом ведь он уже старик, помирать впору! Вот, стало быть, для чего он меня рисовал! Поделом мне, незачем было связываться с этими художниками и прочим сбродом. Ей-богу, надобно положить конец проискам этого Леонардо, ибо, закоснев в своем недоброжелательстве, он способен натворить невесть сколько зла! Художник? Да из него такой же художник, как из тернового куста виноградная лоза! Клянусь крестом Господним, не больно-то много ума у этого Леонардо, коли он не сумел придумать себе другого Иуды, кроме меня. Высечь бы его за это палкой! Нет, палки мало – в железа его и на галеры!

Он был как раз на Соборной площади, когда ему встретился резчик Симони, который вел за руку маленького мальчика, а рядом с ним шла Никкола. Но Иоахим Бехайм, все еще обуреваемый черными мыслями, сжав кулаки, набычившись и ругаясь по-бемски, прошел мимо, даже и не взглянул на них.

Резчик выпустил ручку ребенка и остановился, обливаясь холодным потом; сердце едва не выскочило у него из груди.

– Это он… Ты видела?

– Да, – ответила Никкола, – видела.

– И ты… до сих пор любишь его? – с трудом выдавил резчик.

– Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? – Никкола обняла его за плечи. – Поверь, я бы никогда не полюбила его, если бы знала, что у него лицо Иуды.

Послесловие автора

Вероятно, кое-кто из читателей обратил внимание, что стихи, которые у меня произносит Манчино, весьма сходны со стихами великого французского поэта Франсуа Вийона – того самого, что родился в Париже в 1431

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.