Матушка Надежда и прочие невыдуманные рассказы стр. 284
разве это мыслимо?" А полгода не прошло, у него все отобрали. А то: "Они бары, нечего их жалеть". А тут приехали латыши хлеб отбирать. Целый отряд. Рукава-то засученные, руки-то голые. Ужас! Такая страсть была Наши-то перепугались. "Турки, - кричат, - турки приехали! Будут всех стрелять!" Все побежали... Чего мы понимали тогда? У них и морды-то не эдакие совсем. И расстреляли они учительницу, священника дочку. Она из Грамотина. У них три дочки было, сын один - Петро Михайлович, Мария Михайловна, Екатерина Михайловна и вот эта - Александра Михайловна. Она - самая младшая. Отец у них уже помер, брат там служил - отец Петр. Фамилия им - Студицкие... И он от священства тут отказался. Там в Грамотине два священника служили, Архангельский и Студицкий. А Архангельский, отец Иван, он не отказался. Ну, уж он старый священник был... А Александра Михайловна, учительница-то, только всего и сказала' "Надо молебен отслужить. Бог нам и поможет. Может, уедут латыши". Только и сказала. И тут же они ее и забрали. Увезли с самого разу. Потом на второй день отпустили. Только она домой дошла, опять являются. Опять увезли. Она говорит "Дайте мне только переодеться". Только и сказала. Надевает белое платье. Пошла. "Ну, простите, - говорит, - все". Поклонилась всем. И повел ее латыш. Как сейчас его вижу - харя широкая, долгоносый. Брал ее замуж. "Все, - говорит, - простим. Поди за меня замуж". - "Нет, - говорит, - стреляйте... Только не в лицо стреляйте". Много их тогда, двенадцать человек расстреляли. В один день. Это только в Колодине. И всех в одну могилу. И увезли латыши у нас весь хлеб до капли. Лошадь Ваганко у нас взяли. Корову белую взяли. И быка. Быка-то Тяте больно жалко было, кудреватый весь, не этой породы. Тятя пошел покупать лошадь - без лошади нельзя. Хорошую опять купил, не любил он плохих лошадей. В деревне Хреново. Там купил. Говорят "Дяденька Николай привел лошадь хорошую. Четырех годов". И эту увели. Пришли, все опять описали до капли. Ну, за эту деньги выдали. Ваганко бесплатно взяли, а за эту деньги выдали. И в тот год на Троицу я в монастырь ушла, я на Троицу там осталась. А на четвертый день Троицы приехали к нашим да нашли пять мешков хлеба убранного. За это уж все отобрали. Ква-шенка растворена, а замесить нечего. Не оставили. Тятя тут же поехал в Вятку за хлебом. Ведь семья. Два мешка привез из Вятки. Туда ездили за хлебом, в Вятке было хлеба много. А последний раз я Тятю видела Великим Постом. Они с Мамой ко мне в монастырь приезжали. А он как приедет, первым делом к Манечке юродивой идет. А она у нас всем все предсказывала- И Тятю любила. И вот приехали они с Мамой. Манечка его на лавку усадила; "Хороший, дяденька Николай, ты хороший". Он: "Я опять к вам скоро приеду, все буду ездить, пока живу". - "Нет, не приедешь, - говорит, - больше". Маме говорит "А ты его спеленай". Тятя говорит "Я вот только посеюсь и опять приеду". - "Нет, - говорит, - не приедешь. Больше ты не приедешь к нам"... И получилась