Меч эльфов. Наследница трона стр. 73
Других их ждет неизмеримо больше сокровищ.
По прямой, словно стрела, улице колонна пересекала внешние границы города священников. Звук копыт и марш солдат были единственными звуками, сопровождавшими ее.
Далеко впереди виднелись мрамор и золото триумфальной арки, возвещавшей о величайших победах Церкви. По бокам от нее стояли башни Святого Жюля, который провел реформу Церкви вскоре после смерти Гийома, и Святого Мишеля, основавшего орден Древа Праха. Они изменили Церковь Тьюреда так сильно, как ни один священник до них. Однажды там будет возведена башня Святого Оноре. Столетия успеха сделали Церковь закоснелой и самодовольной. Мелкие интриги лишают ее власти. Любая реформа ослабляется бесконечной полемикой. Но он проложит новый путь и возвратит Церкви блеск эпохи Жюля и Мишеля.
Перед триумфальной аркой располагалась площадь Небесной мудрости. С левой стороны ее обрамляли музей Божественных Героев и Башня Тысячи Избранных. Там покоились останки всех почивших гептархов и других выдающихся князей Церкви. Белое строение, по спирали поднимавшееся к облакам, напоминало домик рака-отшельника из южных морей. Башню венчало стилизованное пламя из кованого золота, сверкавшее в лучах утреннего солнца.
Мавзолей по другую сторону площади был похож на стену из колонн. Они были вырезаны из порфира, привезенного в Анисканс из пустыни к югу от Искендрии. Говорили, что некоторые из колонн были доставлены из храмов и дворцов еретического города бога Бальбара, который некогда штурмовали рыцари Древа Праха. С золотыми капителями на которых сверкают камни из сотен завоеванных городов… Каждому святому была воздвигнута колонна. То было странное строение без потолка. Мало кому удавалось не заблудиться, когда он входил в лес из кроваво-красных колонн. Они стояли очень плотно, были расположены в непонятном порядке, и из-за этого почти не было обзора. Посреди площади с колоннами на пьедестале из нефрита, уложенные в саркофаг из чистейшего горного хрусталя, были выставлены обгоревшие останки святого Гийома.
Оноре провел своих избранных через площадь к триумфальной арке. Обвел взглядом сверкавшие золотыми буквами названия городов, в которых Церковь одержала самые значительные победы во славу Тьюреда. Нужно бы привести сюда ярлов-язычников, подумал примарх, и колеблющихся бояр, для которых вера в Тьюреда — не более чем пустой звук. Если бы они увидели блеск и величие внутреннего города, то поняли бы, насколько ничтожны они и насколько непобедимы Тьюред и его слуги.
Сердце Оноре забилось быстрее, когда он въехал через триумфальную арку на площадь Священного Гнева. Она была вполовину меньше, чем площадь Небесной Мудрости, с зеркальной черной мостовой из вулканического стекла. Окружал площадь мозаичный пояс из чистого золота, которое находят в реках. Напротив располагалась площадь гептархов, почти сокрытая
за фалангой из огромных шелковых знамен. Каждая провинция, каждая национальная группа, переходившая в веру Тьюреда, получала здесь знамя. Море флагов радовало глаз наблюдателя, каждый из них был десяти шагов в высоту и четыре шага в ширину, сшитый из тончайшего шелка, поэтому они трепетали от каждого дуновения ветра.
Перед знаменами возвышался пьедестал из эбенового дерева. На нем находились двенадцать железных стульев, прочно закрепленных в дереве. Оноре остановился. На семи стульях сидели люди в белых рубашках кающихся, опущенные на грудь головы их были накрыты черными капюшонами. Здесь умирали враги Тьюреда, медленно удушаемые гарротами. Смерть, которая могла растянуться на час жалкого хрипения и