Меч генерала Бандулы стр. 209
начала карабкаться вверх, на холм.
Ко Ко заглушил мотор и первым спрыгнул на землю. Следы шин другой машины вели дальше. Ко Ко достал свой нож, и Игорь почувствовал, как по коже у него пробежали мурашки. Не то чтобы ему было страшно, но мурашки все равно пробежали, и ему даже показалось, что утро стало втрое холоднее.
Ко Ко обернулся к Бригитте и сказал:
— Ты останешься у машины. Никуда дальше не пойдешь.
— Как бы не так! — возмутилась Бригитта. — Мне у машины одной в пять раз страшней. Я с вами. И не спорьте. А то закричу.
— Пускай идет, — сказал Игорь. — Она в лесу не испугалась. И раз уж поехала…
— Ладно, только ты не будешь к ним подходить близко. Понятно?
— Там посмотрим, — сказала Бригитта.
Ребята замолчали и начали подниматься на холм, прижимаясь поближе к кустам и даже пригибаясь на всякий случай.
Удивительно, до чего был спокоен лес! Пели птицы, летали жуки и пчелы, и никому не было дела до ребят. Игорь поднял голову и вдруг увидел над кустами вершинку пагоды. Он схватил Ко Ко за рукав и показал ему в ту сторону. Ко Ко кивнул головой и приложил палец к губам, хотя в этом не было никакого смысла: Игорь не хуже его понимал, что главное сейчас — подобраться к пагоде незамеченными.
За поворотом дороги они увидели «Моррис». Машина была пуста. Она стояла, упершись радиатором в толстое, давно свалившееся на дорогу дерево. Ребята на цыпочках подобрались к машине и заглянули внутрь. На сиденье лежала карта дорог Бирмы с отчеркнутым красным карандашом маршрутом от Рангуна к Иравади. Рядом валялась пустая фляга.
Ко Ко пригнулся и ловко перелез через дерево. Игорь и Бригитта последовали его примеру. Дорога все круче и круче взбиралась на вершину холма. И с каждым шагом пагода вырастала, как будто ее выталкивали из земли. Подъем обрывался за круглым колючим кустом. Ребята доползли до
него на четвереньках и присели в его тени, рассматривая лужайку вокруг пагоды.
На другой стороне ее стояла маленькая темно-зеленая палатка, перед которой дотлевал небольшой костер. У костра были воткнуты две рогульки, и на палке, положенной на них, висел чайник. На крышу палатки был небрежно брошен пиджак, знакомый Игорю пиджак мистера Роджерса. Людей на лужайке не было. Ни Роджерса, ни Джонни. Но, конечно, они были где-то по соседству. Но где же? Ни один звук не указывал на их присутствие.
Неизвестно, сколько времени, может, даже минут пять, ребята просидели за кустом, прислушиваясь. И вдруг откуда-то снизу донесся голос:
— Принеси мне ломик!
— Это его голос! — прошептал Игорь, приложив губы к самому уху Ко Ко.
Послышался треск кустов, и над краем лужайки, которая, оказывается, обрывалась за палаткой, показалась взъерошенная голова Джонни. Он тяжело дышал — видно, спешил выполнить приказание отца. Джонни наклонился и нырнул в палатку. И тут же выполз из нее, сжимая в руке металлический ломик.
Джонни был таким знакомым, таким худеньким и несчастным, что Игорю захотелось окликнуть его, и он даже открыл рот, собираясь это сделать, но Ко Ко, наверно, понял это и крепко зажал ему губы твердой, пропахшей бензином и гарью ладонью. Джонни сполз ногами вперед с лужайки и пропал.
«За мной!»