Меч генерала Бандулы стр. 233
только серебро. Из-за него и не стоило стольким рисковать. Красная цена этому сундуку тысяч пять-шесть. А ведь вам еще придется делиться со мной. Это вся казна Бандулы?
— Я не знаю, — сказал Роджерс, — я выкопал этот сундук.
— А что говорится в дневнике? У вас плохая память.
— Там… там — сундуки.
— Вот-вот. Конечно, жалованье платили серебром, но вряд ли в сундуках было только серебро. Где вы его выкопали?
— В развалинах Дома трех разбойников.
— Как раз подходящее место, чтобы запрятать туда наших юных соперников. Этот дом?
— Да, он.
— Вот что, тащите пока сундук к машине, а я перенесу детей и покопаюсь еще немного.
— Сундук тяжелый, — сказал Роджерс. — Хотя конечно, конечно…
— Правильно, вы правы. Сундук вам тащить несподручно. Как я не догадался сразу, что вам тут же придет в голову мысль удрать отсюда и оставить меня одного? Но вы забыли, что ваш сын тоже здесь и, кроме того, вам без меня отсюда не выбраться. Могу вас обрадовать, — какой-то негодяй проколол шины вашему «Моррису» и то же самое сделал и с джипом.
— Вы… вы оставили меня без машины?
— Не волнуйтесь, у меня очень хороший «Лендровер», и он отлично увезет и вас, и меня, и сундуки. У меня, знаете, нет никаких оснований доверять вам, любезнейший
Роджерс. Ключ от зажигания тоже у меня. Так что идите, поставьте сундук на заднее сиденье моей машины и быстренько возвращайтесь назад. Нам лучше всего остаться друзьями. И пошевеливайтесь.
Роджерс с трудом приподнял сундук… и опустил его на землю.
— Не могу, — сказал он, — устал. — И на лице у него появилась робкая улыбка. — Я в самом деле не могу, я не притворяюсь.
— Бедняжка! — сказал сочувственно отец Франциск.
Он подошел к мистеру Роджерсу, наклонился, обхватил толстыми, крепкими руками сундук, поднатужился и поднял его высоко в воздух.
— Подставляйте спину, — сказал он и, когда Роджерс согнулся, опустил сундук ему на спину.
Роджерс пошатнулся, но удержал равновесие и поплелся, еле переставляя ноги, к машинам.
— А теперь вы, детки, — сказал отец Франциск.
Он одной рукой обхватил Ко Ко, другой — Бригитту и без труда понес их к черному входу в развалины.
Пока его не было, Игорь обернулся к Джонни:
— Ты молодец! Сейчас придут наши и им покажут.
— Я боюсь за папу, — сказал он. — Папу могут убить или посадить в тюрьму.
Игорь ничего не ответил. Ему совсем не было жалко мистера Роджерса с его улыбочками и разными голосами.
— Он очень несчастный, — сказал Джонни, — и я плохо поступил, оставив его.
— Вы это про кого? — спросил вернувшийся отец Франциск. — Неужели вы пожалели своего отца? Зряшное занятие. Ваш отец недостоин жалости. Он слишком любит деньги, но совсем не приспособлен к тому, чтобы иметь их много. Он жадный и неумный человек.
Говоря так, отец Франциск перенес ребят в развалины и опустил их на плиты пола. Пол был грязный, заваленный листьями, трухой и свежей землей, выброшенной из провала в середине комнаты. В развалинах было полутемно, потому что дыру в крыше давным-давно затянули лианы и в трещинах стен выросли кусты, корни которых свисали сверху, как сталагмиты в пещере. Здесь было куда прохладнее, чем снаружи.
Отец Франциск свалил ребят на пол, будто это были не люди,