Меч Ислама. Псы Господни. Черный лебедь (сборник) стр. 614
а мы тебя послушаем.
– Вот это дело, – вставил Уоган.
Эллис и Холлиуэл не проронили ни звука, но своим видом они давали понять, что не намерены ввязываться в дело, которое Лич повернул как личную ссору. Если б они держались все заодно, капитану пришлось бы туго. Но из-за взаимной подозрительности тонкая нить, которая еще недавно связывала их вместе, оборвалась.
Бандри понимал: если его стычка с неумолимым капитаном обретет личностный характер, для него это будет равносильно самоубийству. И он решил оставить позицию, которую так рьяно защищал.
– Никто не может требовать от тебя большего, капитан, – сказал он. – Но не забудь, нам бы очень хотелось, чтоб ты все же сдержал свое слово.
– Не беспокойся, сдержу, – ответил Том Лич.
После того как меж ними воцарились мир и согласие, буканьеры снова уселись за стол
и продолжили прерванный обед.
Глава XVIIИскушениеЭтой ночью де Берни тщетно ждал, что мисс Присцилла выйдет поговорить с ним. После событий минувшего дня он чувствовал необходимость объясниться с нею. Но девушка, очевидно, не имела такого желания, потому как минуты шли за минутами, а портьера все не приподнималась.
Де Берни понял, что это не случайно, и с тяжелым сердцем стал теряться в догадках. Быть может, он ее чем-то оскорбил? Быть может, заключив ее в свои объятия, он переступил рамки дозволенного? Но это же было необходимо, ведь они играли роль мужа и жены!
И если ее отсутствие объяснялось только этим, значит им тем более нужно было обо всем переговорить. В конце концов француз не выдержал и осторожно позвал девушку. Ему пришлось сделать это трижды, прежде чем портьера наконец приподнялась.
– Вы меня звали? – спросила девушка. – Что-нибудь случилось?
Поднявшись на ноги, он длинной рукой отбросил назад плащ и встал перед нею.
– Разрешите и мне задать вам этот же вопрос. Если вы не возражаете, давайте присядем и поговорим! Перемена в вашем поведении привела меня к мысли, что…
– Вам угодно мне кое-что сообщить?
И она услышала, как де Берни глухо и довольно странно усмехнулся.
– К сожалению, таков уж, видно, мой удел! Но на сей раз я сообщу вам нечто более важное, чем обычно.
Мисс Присцилла присела на подушку де Берни, которую он предложил ей, как всегда. А сам сел рядом.
– Скажите честно, если б я вас не позвал, вы бы сами не пришли? Вы, наверно, сердитесь на меня?
– Сержусь? С чего вы взяли? – сказала она.
Но в голосе девушки прозвучали холодные настороженные нотки.
– Быть может, причина тому – недопонимание? А может, вам показалось, что я вел себя слишком дерзко… тогда как…
– Полноте, – прервала его она. – Недопонимание здесь ни при чем. Я слышала, что вы сказали майору Сэндзу. Вы играете роль – специально для Лича. Я вас хорошо поняла.
Голос девушки звучал все так же холодно и высокомерно.
– Вы простите меня? – спросил де Берни, сбитый с толку.
– Ну конечно. Вы блестяще справились с вашей ролью, господин де Берни.
– Как?
– Так хорошо, что на какой-то миг я даже поверила вам. Я действительно на секунду поверила в то, что ваши печаль и внимание совершенно искренни.
– Уверяю вас, это правда, – возразил он.
– Но… не настолько, чтобы я имела глупость поверить вам до конца.
– О боже! – воскликнул француз. – Неужто вы хотите сказать?..
Он вовремя сдержался и не произнес слов, которые готовы были сорваться с его уст: «Неужто вы хотите сказать, что я расстроил вас только потому, что моя нежность показалась вам притворством?»
– Вы собирались что-то добавить? – спросила девушка.
– Да, но об этом лучше промолчать.
– Но если вы скажете, – настаивала она уже более мягко, – быть может, тогда нам удастся понять правду и друг друга?
– Бывает правда, которую лучше не знать, – она как плод с древа познания добра и зла.
– Но ведь мы с вами не в раю, господин де Берни.
– Как раз в этом-то я и не уверен. Еще никогда прежде не был я так близок к вратам рая, как в последние дни.
Наступила тишина, она длилась так долго, что де Берни стал опасаться, уж не оскорбил ли он девушку всерьез. Но, глядя на белый прибрежный песок, сверкающие воды лагуны и на черный силуэт «Кентавра», она как бы невзначай спросила:
– Господин де Берни, в вашем раю тоже принято играть роли?
На сей раз он понял, как никогда, что имела