Меч Ислама. Псы Господни. Черный лебедь (сборник) стр. 615
в виду девушка. Ей хотелось получить от него откровенное признание – вряд ли подобное желание можно было выразить более понятными словами. Наконец, проведя рукой по влажному лбу, он неторопливо и тихо ответил:
– Поймите, Присцилла, я могу быть спасен лишь в том случае, если сумею ограничивать свои желания.
– Значит, вы думаете только о себе?
– Быть может, как раз только в этом я и не ощущаю себя эгоистом.
Между ними снова воцарилась тишина – безнадежная для нее и мучительная для него. Затем, следуя чисто женской логике, мисс Присцилла вернулась к тому, с чего начала:
– Значит, сегодня вы не играли? Да?
Голос девушки звучал ласково.
– Но разве могло быть иначе? Я – это я, а вы – это вы. Единственный мост, которым судьба может нас соединить, – притворство.
– Судьба – может быть. Но вы… вы же не строите мостов?
Де Берни ответил строго:
– Вряд ли найдется такой мост, который выдержит мою поступь. Слишком тяжкий груз ношу я на себе.
– Но разве вы не можете избавиться от него хотя бы частично?
– А разве человек может избавиться от своего прошлого? От своей натуры? Все это теперь давит на мои плечи непосильным бременем.
Девушка медленно покачала головой и прильнула ближе к нему.
– Ваша натура не такая уж и обременительная. Я успела ее изучить. А прошлое… Что такое прошлое?
– Настоящее наследие, то, что мы имеем в настоящем. Оно – частица нас самих.
Мисс Присцилла вздохнула:
– Какой же вы упрямый! А вам не кажется, что ваша смиренность не что иное, как разновидность гордости?
– Гордости? – как бы возражая ей, переспросил де Берни и, помолчав немного, наконец сказал: – Быть может, вы и правы… Я оттого горд и упрям, что хочу сохранить в себе хоть немного чести, чтобы быть достойным той призрачной надежды, которую вы на меня возлагаете.
– А что, если надежда эта не призрачна? – мягко спросила она.
– Она должна быть таковой, – решительно ответил француз и слегка отстранился от нее, чтобы избежать соприкосновения с ее нежной, теплой рукой. – Позже, дней через несколько, когда вы снова окажетесь в своем кругу и ваша жизнь потечет по привычному руслу, это приключение покажется вам неправдоподобным кошмаром и пробуждение от него будет для вас сладостным и приятным. Вам придется забыть все, что с вами было, чтобы ничто не могло нарушить безмятежность вашего пробуждения.
– Шарль! – вдруг произнесла мисс Присцилла и положила свою руку на руку француза.
Его пальцы сомкнулись, и он крепко пожал ее маленькую ручку. Потом, не отпуская ее, он встал и поднял девушку.
– Я буду помнить вас,
Присцилла, я никогда не забуду вас и уверяю, это воспоминание всегда будет облегчать мне душу. Все, что вы дали мне, я сохраню как бесценное сокровище до конца моих дней. Но не давайте мне больше ничего, не надо!
– А что, если я очень хочу дать вам нечто большее? – спросила она, с трудом владея голосом.
Его строгий ответ последовал тотчас же:
– Моя гордость не выдержит столько даров. Вы – это вы, а я – это я. Подумайте над тем, что это означает: кто такая вы и кто я. Доброй ночи, дорогая Присцилла.
Он поднес руку девушки к губам и поцеловал. Потом, приподняв край портьеры, сказал:
– Завтра все это покажется вам добрым сном, который мы видели вдвоем: я – под звездным небом, а вы – на вашем ложе в скромном доме, куда я вынужден вас проводить.
Она еще долго стояла рядом с де Берни, затем кивнула и, не сказав ни слова, вошла в хижину.
На другое утро, поскольку Пьер, как всегда, отсутствовал, де Берни взялся помочь мисс Присцилле приготовить завтрак; он вел себя сдержанно – как бы в подтверждение того, что их ночной разговор и вправду был всего лишь сон. Зато девушка, несмотря на бледный, усталый вид, старалась держаться, по обыкновению, весело и непринужденно. Она опять принялась сетовать на отсутствие Пьера, а де Берни, как обычно, пытался уйти от расспросов.
Завтрак закончился, но ни о каком фехтовании в тот день не могло быть и речи. После давешних событий де Берни и майор договорились впредь покидать лагерь только поодиночке.
Де Берни отправился на северную оконечность острова посмотреть, как движутся ремонтные работы. Буканьеры заканчивали смолить корпус. И на следующий день, по их словам, они должны были приступить к смазыванию киля, после