Библиотека

Меч полководца стр. 30

Размер шрифта
-
+
Тема

что скажет Трифоныч.

— Вот именно, — отвечал тот Степе. — Эти самые генералы с пушками добром рабочему классу власть не отдадут. За нее воевать придется. Слыхал такие слова: «вооруженное восстание»? Как же рабочему классу восставать без своей-то армии?

Трифоныч всерьез взялся обучать дружинников. В лесу устроили стрельбище. Трифоныч с двадцати шагов попадал из револьвера в самое «яблочко».

— Метко! — восхищался Степа.

— Куда там метко! — отвечал Трифоныч. — Револьверы у нас дрянные. Только жуликов пугать.

А после Степиных выстрелов мишень, как правило, бывала целехонька.

— Твои пули теперь по лесу как ягоду собирать! — смеялись дружинники.

Однажды на стрельбище Степа отозвал Трифоныча в сторону.

— Меня сегодня один мордатый спрашивал, где найти Трифоныча.

— А ты что ответил?

— Я спросил: «Какой он из себя? С бородой?» Мордатый обрадовался: «Вот, вот, с бородой». Я сказал: «Видел — бородища рыжая. А где живет — не знаю».

Трифоныч рассмеялся: молодец, ловко ответил.

Это был первый сигнал, что им интересуется полиция. Но, судя по всему, полиции, кроме имени, ничего не известно. А под именем Трифоныча, конечно, разыскивают кого-нибудь постарше. Недаром шпик сразу клюнул на «рыжую бородищу».

Дружинники Трифоныча теперь постоянно несли охрану на Талке. Положение становилось все тревожнее. В Иваново-Вознесенск прибыли казаки.

Солнечным июньским утром на Талке, как всегда, было людно.

Сюда уже привыкли идти как на праздник. Брали с собой Детей — пусть играют в сторонке. Приносили баяны, балалайки, чтобы попеть, потанцевать.

Ясное было утро. Столбы солнечного света стояли в лесной чаще. А на берегу Талки мальчишки с крутого берега бросались в утреннюю ледяную воду.

— Казаки! — крикнул дружинник, стоявший в дозоре.

Все кинулись в глубь леса. Думали, что казаки скачут дорогой, ведущей из города. А они еще с ночи прятались в лесу. Казаки хлестали людей нагайками, били шашками, топтали копытами коней. Старались выгнать всех на широкую открытую дорогу — там уже никто не спрячется и не скроется.

Дружинники отстреливались. Но старенькими револьверами не остановишь конницу! Единственное, что смогли дружинники Трифоныча, — это пробиться с частью рабочих из казачьего кольца.

Все труднее приходилось Иваново-Вознесенским ткачам. Хозяева торговались, не шли на уступки. Город начал голодать. Совет был вынужден принять решение — 1 июля всем выходить на работу. Уступки, добытые у хозяев фабрик, были не очень значительными: сократили штрафы, немного повысили заработки…

Ткачи притихли, но не смирились. Хозяева фабрик держались осторожно — понимали, что малейшая несправедливость может вновь раздуть огонь — вовсе не погасший, лишь подернутый пеплом.

Беспокойно было во всей России. Бастовал рабочий Петербург. Поднимались на борьбу крестьяне. Начались волнения в армии, во флоте. И в октябре 1905 года испуганный царь издал манифест — обещал свободу слова, печати, собраний, неприкосновенность личности.

— Дождались! — радостно воскликнул Отец, прочитав царский манифест.

Иваново-Вознесенск праздновал свободу. Люди обнимались, поздравляли друг друга. Все громче раздавались голоса:

— К тюрьме! Освободим политических!

Демонстранты с красными флагами двинулись к тюрьме. Впереди шел Отец, рядом с ним Трифоныч. День был по-осеннему серый. Моросил мелкий колючий дождь.

На берегу Талки демонстрацию встретила орава молодцов с портретом царя в золоченой раме. Этих молодцов рабочие называли «черной сотней».

«Черная сотня» загородила дорогу. Поодаль торчали казаки на конях.

Отец обернулся к товарищам, раскинул руки, чтобы остановить демонстрантов.

— Я с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.