Библиотека

Меч полководца стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

же солдатская, видавшая виды шинель, как и на попутчиках, такая Же выгоревшая гимнастерка под шинелью.

Бородатый солдат, свесившись с верхней, багажной полки, спросил, приглядываясь к Михаилу Васильевичу:

— Вроде бы встречались мы, а не помню где… Ты с какой фабрики-то?

— Я? — Михаил Васильевич поднял голову, посмотрел на солдата, и в глазах его мелькнула озорная искра.

— А может, на одной фабрике мы работали? — раздумывал бородатый солдат. — Или где в окопе рядом быть довелось?..

— Довелось, — весело подтвердил Михаил Васильевич, — довелось нам с вами, дорогой товарищ, однажды вместе баррикаду оборонять на Садовой-Спасской.

Бородач кубарем слетел с верхней полки.

— Арсений! Ей-богу, Арсений!

— Степа! Каширин! Черт ты этакий, — приговаривал Михаил Васильевич. — Да и я ведь тебя не сразу узнал… С этакой бородищей-то…

— Бороду сбрею, — обещал Степа. — Вот приеду домой и сбрею. А потом в баню… Хватит, отвоевался…

— Ты на каком фронте был?

— На Западном, — отвечал Степа.

— И я на Западном. В 57-й артиллерийской бригаде на правах вольноопределяющегося. Вел политическую пропаганду среди солдат.

— Так мы ж по соседству с 57-й стояли…

— Соня! — спохватился Михаил Васильевич. — Познакомьтесь. Это мой старый товарищ — Степа Каширин. А это, Степа, жена моя, Софья Алексеевна.

— Очень приятно, — чинно поклонился Степа. — Разрешите вас поздравить… С семейным счастьем. Со счастливым возвращением.

— Спасибо, Степа. Вот именно, со счастливым…

Да, теперь он мог вернуться в Шую — не тайком, а открыто, вместе с женой. Они с Соней поженились в Минске, где он жил под фамилией Михайлова. Михаил Васильевич сам вручил новый паспорт своей жене, сам написал в нем: «Софья Алексеевна Михайлова-Фрунзе». Ведь в Минске, сразу же, как только стало известно, что царя свергли, Совет назначил Михаила Васильевича начальником милиции. Занятная тогда случилась история. Его отряд разоружил полицию, и Михаил Васильевич расположился в кабинете полицмейстера. Выдвинул верхний ящик письменного стола и увидел… срочное предписание: арестовать некоего Михайлова, проживающего там-то. Всего лишь на день опоздали шпики, а то встречать бы ему Февральскую революцию в тюрьме…

Минские товарищи не хотели его отпускать. Он был там членом комитета Западного фронта, депутатом Минского Совета, одним из редакторов большевистской «Звезды», делегатом от белорусских крестьян на Всероссийский съезд крестьянских депутатов.

Но как раз на съезде, в Петрограде, в конце мая 1917 года он встретился с Лениным.

— Вам надо вернуться в Шую, — сказал Ленин. — Там почти никого не осталось из старых опытных работников.

— Да, разметало всех но тюрьмам, по ссылкам… А многих и в живых уже нет…

Вспомнилась ему тогда самая тяжелая утрата — Павел Гусев, вместе с ним осужденный на каторгу и отбывавший ее во Владимирской тюрьме, умер в тюремной больнице от чахотки.

Помнят ли в Шуе Гусева? А Арсения помнят ли? Столько лет прошло…

Сейчас поезд остановится у деревянного маленького вокзала, и откроется горбатая улочка, по которой когда-то батальон солдат и казачья сотня вели арестованного Арсения…

Честное слово, такой встречи Михаил Васильевич не ожидал! Вся площадь за вокзалом была полна народу. На двух палках колыхалось кумачовое полотнище:

ПРИВЕТ АРСЕНИЮ («ФРУНЗЕ»).

Здесь он опять был Арсением. Его настоящую фамилию в Шуе и в Иваново-Вознесенске еще долго писали вот так, в кавычках, а на всех собраниях и митингах привычно объявляли:

— Слово имеет

товарищ Арсений.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.