МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО стр. 18
ваххабитов? Или прежние проблемы радикально устранены? Что-то поменялось внутри данных «реакционных арабских режимов»? Тогда отчего нам ничегошеньки не известно о столь отрадных переменах?
Между тем нечто действительно переменилось, только это нечто не Средний Восток. Он-то как раз остался тем же, что и семь лет назад. Не изменился, надо думать, и президент. Быть может, он просто сдался?
Визит на Средний Восток — отнюдь не демонстрация смены правительственного курса, скорее это некое логическое завершение определенного этапа, веха. Курс же, по мнению многих, сменился где-то между октябрем 2002 и сентябрем 2004. С осени 2004 года мы не пережили ни одного масштабного террористического акта. Но радоваться рано: источник терроризма не иссяк, и находится он не в Чечне. Задумаемся о том, что организация такого акта — вербовка и обучение шахидов, гонорары прочих участников, материал, оружие, транспорт, содержание баз и т. д. и т. п. стоит огромных денег. Денежные деревья в горах Чечни не растут. Это не я, это В. В. Путин говорил о том, что деньги в Чечню поступали из «реакционных арабских» стран, прошу прощения, от их «реакционных» режимов. А теперь вот не поступают. Терроризм ослаб, потому что не финансируется, во всяком случае, в прежнем объеме. Потому и члены бандформирований вдруг осознали необходимость вернуться к мирному и созидательному труду.
Русла денежных потоков между тем переместились. Экспансия не остановилась, она приняла «мирные» формы. А что если этот мир получен в обмен — на широко распахнутые перед всевозможными организациями ворота в Россию? Всевозможные исламские университеты, благотворительные фонды, культурные центры растут как грибы после дождя, причем растут бесконтрольно. Что на самом деле происходит в их стенах, мы знаем? Или мы просто полагаемся на благородство и добрую волю тех, для кого не предосудительно спланировать нападение на родильный дом? Я не спорю, да и глупо было бы спорить, что в деятельности (точнее — в официальной ее части) всего перечисленного в самом деле участвуют законопослушные и искренние люди, и хорошо бы судить по ним. Нет, не хорошо. Почему все эти достойные российские мусульмане позволяют говорить от своего лица экстремистам Идрисову, Аширову, Гайнутдину, Каландарову? Гайнутдин — глава Совета муфтиев России, Идрисов — председатель ДУМ Нижегородской области, Аширов — сопредседатель того же Совета муфтиев, Каландаров — член ОП, Султанов — депутат ГД, словом, все — люди в своем кругу не последние. Покажите мне хоть одного мусульманина, из тех, во всяком случае, кто на виду, который бы призвал того же Аширова уважать герб России? В Австралии, между прочим, недавно мусульмане сами окоротили своего собрата, заявившего, что эта превосходная страна должна принадлежать мусульманам, а не каким-то там потомкам английских каторжников. У нас же высказывания подобных «духовных лидеров» звучат без помех.
Хотя упомянутый визит президента и не особенно нас удивил, нельзя не отметить усиления экспансивной агрессии российских исламистов, явившейся безусловным откликом на него. К. Каландаров продолжает настаивать на открытии молельных пунктов — они же, надо думать, по совместительству вербовочные, — на московских рынках. (Сторонникам необходимости мигрантского труда стоило бы тут задуматься, почему же духовный лидер не призывает обустраивать такие пункты на заводах?) Ему вторит Идрисов:
«Это практикуется во всем исламском мире, когда во всех общественных местах есть молельные комнаты.