Мегрэ защищается стр. 6
не говорить о них. Кроме того, отныне он вообще будет говорить об этом деле как можно меньше.
— Видите ли, господин комиссар, молодая девушка, о которой идет речь, вовсе не провинциалка, и ее версия о событиях этой ночи нисколько не похожа на вашу. Месье Жан Приер был очень обеспокоен сегодня утром, не увидев свою племянницу за завтраком и узнав, что ее вообще нет дома. Она явилась в половине девятого утра, бледная, расстроенная и растерянная. Рассказ племянницы до такой степени потряс докладчика Государственного совета, что он позвонил персонально министру внутренних дел. Будучи поставлен в известность о случившемся, я в свою очередь направил стенографиста записать показания мадемуазель Приер. Вам осталось, кажется, три года до отставки, господин Мегрэ?
В памяти Мегрэ возникли слова Пардона: «Приходилось ли вам… встречать преступника, который действовал бы, движимый просто жестокостью? Законченного преступника?»
Но кто это мог подстроить?
— Чего вы ждете от меня, господин префект? Чтобы я подал в отставку?
— Я вынужден буду ее принять. Вы прочтете показания мадемуазель Приер. Затем будьте любезны в письменном виде повторить в малейших деталях вашу версию происшедшего. Само собой разумеется, я вам запрещаю надоедать мадемуазель Приер и допрашивать кого бы то ни было по этому поводу. Когда я получу ваши показания, я вас приглашу.
Он направился к двери, открыл ее. Неопределенная улыбка по-прежнему блуждала на его губах.
Глава 2
Мегрэ успел спуститься на третью или четвертую ступеньку мраморной лестницы, когда дверь снова открылась. Это был безрукий привратник. Он не мог играть каждое утро в теннис.
— Господин префект просит вас вернуться на минуту, господин комиссар.
Секунду Мегрэ колебался, не зная, подняться ли ему на несколько ступенек или продолжать спускаться. В конце концов он все же снова очутился в приемной, и префект самолично открыл ему дверь своего кабинета.
— Я забыл сказать, что не хочу никаких разговоров на набережной Орфевр по этому поводу. Если же в прессе
появится хоть малейший отголосок происшедшей истории, я буду считать вас персонально ответственным за это.
Так как Мегрэ стоял неподвижно, префект добавил, словно отпуская его:
— Благодарю вас.
— Я вас тоже, господин префект.
Сказал он эти слова или не сказал? Он не был уверен. Снова увидев привратника и сделав ему знак рукой, он стал спускаться, на этот раз уже окончательно, по мраморной лестнице. На улице он удивился, увидев солнце, поток людей и машин, ощутив жару, запахи и краски повседневной жизни.
Вдруг Мегрэ почувствовал спазм в груди. Он машинально приложил к ней руку и на мгновение остановился. Пардон уверял его, что в этом нет ничего страшного. Но все же во время таких приступов его охватывала паника, особенно когда они сопровождались головокружением. Предметы и прохожие становились менее реальными, как на испорченной фотографии.
Дойдя до угла, Мегрэ толкнул дверь бара, где он уже много лет имел обыкновение выпивать стаканчик по пути.
— Что будете пить, господин комиссар?
Ему было тяжело дышать. Лоб покрылся испариной. Он с беспокойством посмотрел на себя в зеркало.
— Рюмку коньяку…
Краска сошла с его лица. Он был бледен. Взгляд неподвижен.
Все из-за Пардона. Просто непостижимо, как это их беседа, внешне такая банальная, приобретала все большую значительность. Врач советовал ему меньше пить, а