Меня зовут Арам стр. 41
смотрели на недружелюбную воду. Она явно не звала нас прыгать в нее, но другого почетного способа оказаться в воде не существовало. Если в воду войдешь, а не прыгнешь, то, ясное дело, что ты не пловец. Если прыгнешь ногами вниз, то это уже не позор, это всего только плохой стиль. С другой стороны, вода была уж слишком незаманчивая, слишком негостеприимная, недружелюбная и зловещая. Скорость потока делала расстояние до другого берега больше, чем оно было на самом деле.
Не говоря ни слова, Джо прыгнул в воду. Без дальнейших проволочек прыгнул и кузен Мурад. Мгновение, другое между всплесками показались мне долгими днями в каком-то зимнем сне, потому что я был не только напуган, но и в придачу ужасно озяб. С кучей невысказанных слов в моем смятенном мозгу я бросился в поток.
Следующее, что я помню — а произошло это тремя секундами позже, — были вопли Джо, моего кузена Мурада и мои собственные. А дело было в том, что, прыгнув, мы угодили по самые локти в грязь, и каждый из нас выбрался с большим трудом, терзаемый тревогой, что сталось с двумя остальными. Мы стояли среди ревущей воды по колено в мягком иле.
Хорошо, что мы попрыгали в воду стоймя.
Если б мы с разбега нырнули вниз головой, то воткнулись бы в грязь по самые лодыжки и застряли бы там до лета, а то и дольше.
С одной стороны мы, конечно, были малость испуганы, а с другой стороны — счастливы, что остались в живых.
Пока мы торчали в канаве, разразилась гроза.
— Вот что, — сказал Джо, — чем под дождем мокнуть лучше уж останемся пока в воде.
Мы дрожали от холода, и все-таки нам казалось, что самое разумное сейчас — поплавать. Вода не достигала и трех футов глубины, однако Джо ухитрился выскочить из тины и переплыть поток туда и обратно.
Плавали мы, должно быть, не больше десяти минут,
хотя нам показалось, что довольно долго. Потом мы вылезли из воды, оделись и, став под деревом, принялись за бутерброды.
Дождь зарядил с новой силой, и мы решили отправляться домой.
— Можно бы поехать, — сказал Джо.
На всем пути до Малаги проселочная дорога была пустынной. В Малаге мы вошли в магазин и посушились около печки, потом скинулись и купили банку консервированных бобов и французскую булку. Владельца магазина звали Даркус, но он был не иностранец. Он вскрыл нам консервную банку, разделил бобы на три части, разложил по бумажным тарелкам, дал каждому по деревянной вилке и нарезал хлеб. Он был старик, но показался нам молодым и очень забавным.
— Вы где были, ребята?
— Плавали.
— Плавали?
— Ну да, — ответил Джо. — Мы показали этой реке!
— Пускай меня боронуют, — сказал бакалейщик. — Как она там?
— Глубина — фута три.
— Холодная?
— Как лед.
— Пусть меня возделают! И что же, повеселились?
— Как по-твоему? — спросил Джо моего кузена Мурада. — Повеселились мы?
Джо не знал, повеселились мы там или нет.
— Не знаю, — сказал Мурад. — Когда мы прыгнули в воду, по самый пояс застряли в грязи.
— Не очень-то просто было из нее выбираться, — сказал Джо.
— Пусть меня подрежут! — сказал бакалейщик.
Он вскрыл вторую банку бобов, отправил себе в рот солидную порцию, а остальное разделил