Меня зовут Арам стр. 43
после купания.
— И никого из вас не знобит? — спросил судья.
— Знобит? — сказал Джо. — Мы не больны.
— Больны? — бакалейщик громко расхохотался. — Судья, эти ребята голыми ныряли в черную зимнюю воду и пришли сюда пылающие летним теплом.
Мы доели бобы и хлеб. Нам очень хотелось пить, но мы боялись показаться назойливыми, попросив по стакану воды. Я, во всяком случае, боялся, но Джо не стал долго думать.
— Мистер Эббот, — сказал он, — можно нам воды?
— Воды? — спросил бакалейщик. — Вода существует для того, чтобы в ней плавали.
Он достал три бумажных стакана, подошел к маленькому бочонку с краном и наполнил стаканы светлой золотистой жидкостью.
— А это вам, ребята, пейте на здоровье. Пейте солнечный, еще не бродивший сок золотого яблока.
Судья налил бакалейщику из своей бутылки, после чего поднес ее к губам и сказал:
— Ваше здоровье, джентльмены.
— Да, сэр, — оказал Джо.
Мы выпили.
Судья закрыл бутылку, сунул в задний карман, внимательно посмотрел на нас, словно собирался запомнить на весь остаток своей жизни и сказал:
— До свидания, джентльмены. Суд открывается через полчаса. Мне нужно вынести приговор человеку, который говорит, что он не украл, а позаимствовал у другого лошадь. Говорит он по-испански. А тот другой, который утверждает, что лошадь была украдена, говорит по-итальянски. Итак, до свидания.
— До свидания.
Одежда уже почти высохла, но дождь все лил.
— Большое спасибо, мистер Эббот, — сказал Джо, — нам надо идти домой.
— Не за что, — ответил бакалейщик. — Это вам спасибо.
Какая-то странная молчаливость нашла вдруг на этого человека, который всего лишь минуту назад вел себя так шумно.
Мы тихо покинули лавочку и стали опускаться вниз по шоссе. Дождь теперь только чуть-чуть накрапывал. Я не знал, что и думать обо всем этом. Первым заговорил Джо.
— Этот мистер Эббот, — сказал он, — стоящий человек.
— На вывеске его фамилия Даркус, — сказал я, — Эббот — его имя.
— Имя там или фамилия, не знаю, — сказал Джо, — одно точно, что человек он стоящий.
— И судья тоже, — сказал мой кузен Мурад.
— Образованный, видно, — сказал Джо. — Я бы и сам выучился французскому, да только с кем потом говорить?
Мы молча продолжали путь. Через несколько минут черные тучи расступились, проглянуло солнце, и вдали на востоке над Сьерра-Невадой мы увидели радугу.
— Мы и правда показали той старой реке, — сказал Джо. — А он был сумасшедший?
— Не знаю, — сказал мой кузен Мурад.
Мы добрались до дому только через час.
Мы всё думали о тех двоих и еще о том, был ли бакалейщик сумасшедшим. Лично я был уверен, что нет, но в то же время мне казалось, что он вел себя как чокнутый.
— Пока, — оказал Джо.
Он пошел вниз по улице, но, пройдя метров двадцать, обернулся и сказал что-то словно сам себе.
— Что? — крикнул Мурад.
— Именно! — сказал Джо.
— Что — именно? — крикнул я.
— Он сумасшедший!
— Откуда ты знаешь?
— Как же можно, чтоб тебя сорвала с лозы и съела по ягодке молоденькая девушка?
— А хоть бы и сумасшедший, — сказал мой кузен Мурад. — Ну и что же?
Джо сжал подбородок рукой и задумался. Теперь солнце светило вовсю, стало тепло, и мир наполнился светом.
— Нет, все-таки, не сумасшедший! — прокричал Джо.
И двинулся дальше своей дорогой.
— Самый что ни на есть сумасшедший, —