Меня зовут Заратуштра VI. Когда рушится мир стр. 7
- попросил Любомир, - а завтра уйду.
- В Кеттеринге есть пятизвездочный отель, рекомендую заночевать там. У нас не слишком роскошно для вашего величества, - голос стал глумливым.
- Я заплачу, - сказал Любомир.
- Парень, проваливай, не вводи в грех, - в голосе появились стальные нотки. – Патронов мало, уже бы грохнули тебя, такого красивого.
- Красивого? – изумился Любомир. – Да ты что несешь? Спятил с голодухи?
- Слышь, бродяга, ты мне поговори еще. Я последний раз бритую морду уже и забыл, когда видел. Ты откуда такой взялся, а? – голос начал свирепеть. – Вали по-хорошему, иначе выйдем и на вилы тебя поднимем.
- Ну, выйди, подними, - лениво ответил ему Любомир. Ему было обидно до слез, надо же так проколоться. Вот что значит армейская привычка. Ведь он неосознанно брился каждое утро, даже не отдавая себе в этом отчета.
- Дураков нет, - отрезал голос, - уже просекли, как ты правый карман лапаешь, ствол у тебя там. Иди-ка ты отсюда, непонятный парень. Иди, пока по-хорошему прошу, а то ведь патрона не пожалею.
- Ну ладно, - пожал плечами Любомир. Он повернулся, и пошел было прочь, но получил в спину удар, который чуть не сбил его с ног. Самодельное копье не смогло пробить вшитую в куртку стальную пластину, но бросок был очень силен.
- Ну вот, я же говорил, странный ты человек, – голос излучал удовлетворение. - Теперь на тебя патрона почти не жалко. Если делаешь шаг в сторону ворот, я проверю, как твоя рванина выстрел из армейского карабина держит. Я уже начинаю думать, что пулю на тебя все-таки стоит потратить. Считаю до трех.
- Да ухожу уже, - сплюнул Любомир и припустил быстрым шагом прочь от негостеприимного дома, чувствуя затылком прицел ружья, что смотрел ему вслед. Волосы на голове встали дыбом, и это было самое мерзкое ощущение, что Любомир испытывал в своей жизни.
Отойдя на милю, он раскрыл рюкзак и, вытащив любимую бритву, остервенело растоптал ее ногой. Хрупкое изделие, служившее ему многие годы верой и правдой, умерло с обиженным хрустом.
- Вот ведь я дурак набитый, - клял Любомир себя почем зря. – Тут люди с голоду умирают, а я иду такой чистенький, уверенный, как на прогулке. Спиной повернулся, и тут же прилетело. Ох, нужно срочно привыкать к местной жизни. Ведь может и не повезти так больше. Вдруг у следующих ребят патронов побольше будет. Ведь сразу грохнут, как пить дать.
Любомир только что понял, что он так и не увидел жителя фермы. Или жителей. И он даже не понял, откуда прилетело тяжелое копье, что должно было проткнуть его насквозь. Он, как кадровый военный, да еще и из разведроты, наделал столько ошибок, что теперь кусал губы от стыда. Его какой-то штатский, как мальчишку, сделал. Он ведь жив только по счастливой случайности остался. У тех ребят, может, патронов и вовсе не было. Потому и разошлись без стрельбы. А ведь все могло совершенно по-другому закончиться. Ох, и дурак он, все-таки. Срочно нужно приходить в себя, иначе так и до Кембриджа не дойти. А ведь ему в этих, ни разу не тепличных