Мент, меч и муж стр. 247
Болик Ковалев?
Да, прошло семь лет, но ошибиться трудно. Смазливая мордаха немного поистрепалась, в глазах убавилось наглости и прибавилось страха, но не узнать причину моих неприятностей невозможно.
– Любовь моя, ты, помнится, хотела взглянуть на Слайю?
Парень дернулся, покосился испуганно. Конечно, в лицо он меня не знает. Точнее, там, в нашем мире, не знал. Тут, скорее всего, Ник показал бабу, на которую идет охота.
Болик, Болеслав, Слайя… Нет, я не могла догадаться. И не должна была, исходя из обстоятельств дела. Но когда разгадка стучит тебя по носу, она кажется такой простой, такой очевидной…
– Иана?
– Да, милый. В караулку его, завтра допросим?
– Видишь ли, дорогая… Этого человека я обещал лорду Имарре.
– Леди Имарре, – ненавижу привычку Ваирманга выныривать из ниоткуда. Сколько знакома с Черным Палачом – столько и ненавижу. – Лорду этот смазливый тип без надобности. А вот леди пригодится.
– Ты говорил, что не будешь вмешиваться. – В глазах Альтимы впервые засветилось что-то, похожее на отчаяние. Она подошла к нам, и Болик потянулся к агенту топтунов… как провинившийся щенок к хозяину. Леди Имарра небрежно потрепала ему волосы, а Ваирманг ухмыльнулся:
– Я не вмешиваюсь. Просто разъясняю ситуацию. Этот парень зачем-то нужен моей дорогой невестке, так пусть она его получит. Наследники у Кеоссия, в конце концов, уже
есть.
– Это…
– Альтима, а вот врать я тебе запретил! – Гнев Ваирманга хлестнул по воздуху раскаленным бичом – в прямом смысле слова. Короткая молния, ударившаяся в стену какого-то склада.
– Да. Я помню.
– Прошу нас простить, семейные дела иногда бывают… шумными. – Черный Палач шутовски поклонился. Роннен коротко кивнул, показывая, что инцидент исчерпан.
Какого лешего меня понесло?
– Болеслав, отец тебя разыскивает. Если хочешь, я передам ему письмо.
Альтима вскинулась, чуть не зашипела. Роннен предупреждающе вскинул руку, Ваирманг лениво-заинтересованно склонил голову, но я решила договорить.
– Дело о твоем исчезновении, наверное, уже закрыто. Но отец…
– Не надо. – Голос Болика был тусклым и очень невыразительным. Парень жался к леди Имарре, явно трусил, но от агента топтунов не отходил. – Я хочу… быть с госпожой. Больше мне ничего не нужно.
– Ианна, полагаю, с тебя этого хватит. – Роннен бережно взял меня под локоть и потянул в сторону. Я хотела вырваться, но передумала и позволила дорогому супругу притиснуть меня к стене и прошипеть:
– Ты что вытворяешь? Опять гуманизм проснулся?
– Опять, – выдохнула я, чувствуя себя последней дурой. В самом деле, пора бы уже перестать донкихотствовать.
Муж поглядел на меня яростно и беспомощно одновременно.
– Если тебе это действительно надо, я…
– Нет. Хватит. Успокойся, все в порядке. Пусть уходит с ней.
Роннен отпустил мое запястье, но смотрел настороженно. Понимаю. Я чуть было не ввязалась в конфликт с топтунами. И с Ваирмангом, что опасней.
Но действительно – хватит.
Болеслав решил. Еще один вид любви, который я не пойму никогда. Или страх, что куда понятней, но недоказуемо. В любом случае, насаждать добро в этом мире нужно с оглядкой. А то и сама пропадешь, и массу народу угробишь.
Один древний тип, не помню, кто, сказал: фанатизм – это удвоение усилий, когда изначальная цель уже позабыта. Соблюдать законность нужно там… где оно нужно. А иногда нужно отступать, даже если полупобеда невероятно горчит.
Где грань между трусостью, подлостью