Библиотека

Мерцающие врата стр. 116

Размер шрифта
-
+
Тема

тех пор, как я узнала, что она помчалась в Авалон за мной, тут же испарились.

— Ты просто не могла больше держаться, чтобы не выпить, да? — сказала я и сама удивилась, какая злость прозвучала в моем голосе. — Стоило тебе узнать, что я жива, как ты тут же побежала за бутылкой, даже не раздумывая. И тебе плевать было, что я жду твоего звонка!

— Что за нелепость, — протянула она. — Я не пила.

О да, это еще одна мамина фишка, от которой мне хочется взвыть и рвать волосы на голове. Если она сидит дома и смотрит телевизор — да, она признает, что «слегка пригубила». Но если она должна была что-то сделать, а вместо этого решила «пригубить», она никогда, ни за что не признает, что пила.

Даже когда от нее за версту разит алкоголем, она будет клясться, что не брала в рот ни капли, а тому, что она не пришла на родительское собрание (или не купила продукты, или не позвонила в газовую компанию), всегда найдется убедительное объяснение.

Все это я вспомнила в одну секунду, вся жизнь с ней пронеслась у меня перед глазами — и я снова поняла, почему убежала из дома. Я была так сердита на нее теперь, я так обиделась, что даже страхи последних дней за свою жизнь и свое будущее отступили куда-то на второй план. Как можно снова слушать лживые объяснения? Как можно сдерживать презрение и боль, глядя, как она клетка за клеткой уничтожает себя? Как молчать, когда хочется рвать и метать?

— Я не пила! — повторила мать упрямо, не дождавшись моего ответа.

Как я могла позволить себе надеяться хотя бы на миг, что мой побег может наконец-то убедить ее, что пришло время завязать? И тем не менее боль, которая теперь сгущалась где-то в груди и в горле, доказывала, что я дала этой надежде прорасти во мне, сама того не подозревая.

— Почему бы тебе просто не признать это? — спросила я. — Ты знаешь, что я знаю, так почему ты не можешь просто сказать, что ты пьяна?

Не спрашивайте почему, но отчего-то я была убеждена, что мне станет лучше, если она признает правду и прекратит вести себя так, словно я настолько глупа, что ничего не замечу.

— Мы не будем обсуждать это, Дана. Я с ума сходила, когда ты сбежала; я пролетела через полмира, чтобы найти тебя, — и это вот благодарность?

И тут, естественно, она расплакалась.

Когда я была младше, я сразу начинала чувствовать себя виноватой, стоило ей заплакать. Теперь меня это только еще больше злило. Я ничего не сказала, я просто сидела, сжав зубы и закрыв глаза, и ждала, когда ей надоест, и она поймет, что ее слезы меня не трогают.

Наконец она перестала всхлипывать, и я услышала, как она громко высморкалась. И еще я услышала, как плеснулось что-то, переливаясь из бутылки в стакан.

— Дорогая, ты в порядке? — спросила мама так, как будто этой фразе не предшествовал никакой разговор.

Я попробовала подыграть ей, но это было трудно: слова застревали в горле, дышать было больно.

— Да, у меня все хорошо. Отец заботится обо мне.

— Разумеется. Он вовсе не плохой человек. Я не от него хотела оградить

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.