Мертвая вода. Смерть в театре «Дельфин» стр. 453
Аллейн. – После недолгой борьбы Гроув в полном отчаянии избавляется от мальчика – сбрасывает его в партер. Потом слышит Хокинса у служебного входа и снова бежит в верхнее фойе. Он знает, что Хокинс пойдет прямо через зал в фойе; нет времени забрать гитару, взять ключ, отпереть боковую дверь, открыть задвижки и засов. Но на площадке лежит тело в его нелепом пальто. Гроув снимает пальто, достает из кармана шарф, чтобы прикрыть собственную одежду, и возвращается на темный балкон – ни дать, ни взять Джоббинс. Хокинс уже в партере, видит его, обращается к нему, как к Джоббинсу, Гроув просит приготовить чай. Хокинс отправляется
за кулисы. У Гроува появляется время снова завернуть труп в пальто, забрать гитару и уйти. Он едет в Челси в полной готовности стать душой компании мисс Мид.
– Он и был душой компании, – сказала Дестини. – Он и был…
Она сложила ладони, подняла их к лицу и заплакала. Найт что-то буркнул и направился к ней.
– Ничего, милая, – сказал он. – Ничего. Мы выстоим. Нужно все забыть.
Мистер Кондусис прочистил горло. Дестини бросила на него взгляд, безумно красноречивый в каком-то невыразимом обобщении. Но Мистер Кондусис даже не посмотрел на нее.
– Мотивом, – продолжал Аллейн, – было, конечно, похищение. Гарри Гроув прекрасно знал о миссис Констанции Гузман. И знал, что за похищенные сокровища она негласно выложит целое состояние.
Найт, который целовал руки Дестини, вздрогнул и негромко зарычал.
– Но я полагаю, что Гроув знал о ней кое-что еще, – сказал Аллейн. – Она была в числе гостей мистера Кондусиса шесть лет назад, на «Каллиопе», когда яхта потерпела крушение у мыса Сент-Винсент. В то время, шесть лет назад, у Гроува начался трудный период, и он брался за любую работу, какая подвернется. Водил грузовики. Был официантом в стрип-клубе. И стюардом.
Аллейн повернулся к мистеру Кондусису.
– Вчера я хотел спросить, но сам Гроув нас и прервал: он был стюардом на борту «Каллиопы»?
– Да.
– Как такое получилось?
– Он попросил. Его отец был моим дальним – и нелюбимым – родственником.
– Это он продал вам перчатку и документы?
– Да.
– За тридцать фунтов?
– Я уже говорил.
Маркус Найт, который обращался к Кондусису одновременно с высокомерием и смущением, громко сказал:
– Я не верю.
– Чему не верите? – спросил Аллейн.
– Что он был на борту… этого судна.
– Вы сами были там слишком недолго – могли и не заметить, – холодно заметил мистер Кондусис.
– Я был достаточно долго… – на высокой ноте начал Маркус, но увял. – Ладно, неважно. Неважно.
Аллейн поднялся, его примеру последовали и остальные – кроме мистера Кондусиса.
– Не буду больше вас задерживать, – сказал суперинтендант. – Очень сочувствую по поводу случившегося и надеюсь, что пьеса и театр переживут бурю. Верю, что переживут. Наверное, я поступлю не совсем правильно, сообщив вам, что Гроув не намерен оспаривать обвинение в нападении. Он признает, что похитил сокровища, повалил бронзового дельфина и боролся с мальчиком. Он будет настаивать, что действовал в рамках самозащиты и не хотел убивать. Если придерживаться такой линии защиты, суд будет недолгим, и, думаю, обойдется без особой огласки.
– Почему он выбрал такую стратегию? – поинтересовался Моррис. – Почему не хочет добиваться оправдания?
– Я спросил его. Он ответил, что сыт всем по горло. И добавил, – в голосе