Мертвый ноль стр. 218
ее месте Джуффин с Кофой, принялись бы трубки набивать.
Я подумал: может, и хорошо, что она скажет это именно сейчас. Я, конечно, расстроюсь; собственно, уже авансом расстроился, но очень скоро мне станет не до того. А после того, как Шурф испепелит Пожирателя, мы будем так счастливы, что решение этой чудесной девчонки отказаться от магии совершенно точно переживем. В конце концов, она и правда случайно влипла в эту историю. И отлично провела время: спаслась от страшной опасности, на потолке посидела, на Темной Стороне побывала, познакомилась с настоящим древним бессмертным из легенд своего детства – чего еще и желать…
– Просто я очень люблю великого халифа Кутай АнАруму, – сквозь слезы объяснила принцесса. – И папу очень люблю. Он так радовался, когда меня взяли на придворную службу! А ты, Сэромакс, все-таки очень ужасный злодей, хоть и мой друг! Я боюсь, что стану на тебя похожа, если долго рядом с тобой проживу. И папа потом меня не узнает, буду ему как чужая. И великий халиф Кутай Ан-Арума не сможет со мной встречаться и разговаривать, только смотреть издалека, как на тебя. Но у великого халифа хотя бы останутся все остальные девчонки из ближней свиты, ему хорошо. А вот папа будет очень грустить! Но я все равно, все равно… – она захлебнулась рыданиями, но сердито стукнула себя кулаком по лбу и громко, четко, почти по слогам сказала: – Я все равно теперь не смогу жить без этой вашей удивительной магии. Так что придется тебе еще долго-долго меня терпеть, Сэромакс.
Вот тогда я сам чуть не пустил слезу, потому что, при всех моих недостатках, у меня есть одно несомненное достоинство: я – сентиментальный дурак.
Сэр Шурф сразу меня раскусил.
– Ну что, – спросил он, – теперь твоя очередь реветь?
– Обойдешься, – усмехнулся я. – Теперь опять ее очередь. Ее очередь будет всегда. – И повернувшись к принцессе, спросил: – Ты окончательно решила?
– Да, – торопливо кивнула она, все еще всхлипывая. – Без всех этих ваших чудес я бы как-нибудь прожила, хотя они мне очень нравятся. Но все-таки самое главное не чудеса. А то, что когда колдуешь по-вашему, начинаешь чувствовать, что тебя любит весь Мир. По-настоящему любит, почти как человек человека. И я его – тоже. Но он все-таки немножечко сильнее любит, потому что сам большой, в него больше любви помещается, чем в меня. И это примерно так же прекрасно, как было с тем… ну, в общем, с драконом. Правда, Мир меня не целует. Зато и не обманывает. И совершенно точно не съест.
– Так и есть, – согласился Шурф. – По моему опыту, это удивительное ощущение обычно сопутствует скорее Истинной магии, чем Очевидной, но для сэра Макса, как я понимаю, нет принципиальной разницы. А значит, и для тебя ее тоже нет.
Принцесса молча пожала плечами, шмыгнула носом и принялась утирать рукавом новую партию слез, которые уже ей самой, похоже, осточертели, но все текли и текли.
Я решил, хорошего понемножку. В смысле хватит мучить ребенка. И себя заодно.
Сказал:
– У меня хорошая новость: я тебе наврал.
– О чем ты наврал? – переполошилась принцесса. – Мои способности к магии не навсегда? Скоро пройдут?
– Да не пройдут они никогда. С чего бы? Я про другое наврал. Что способности