Метка смерти стр. 375
ведет к Glostermed. – Он открыл папку на экране. – Доктор Лунгстрём был тогда главным биологом фармацевтического концерна. Он должен был знать все о тех исследованиях с младенцами.
– Где нам его найти? – спросил Снейдер. На его лице тоже читались недосып и усталость.
– Не поверишь, но он депутат ЕС и сегодня участвует в конгрессе биологов в Гааге.
– Гаага, – повторил Снейдер и раздавил свой косячок о подоконник. То, что этот след вел именно в его родную страну, не очень-то его обрадовало.
Какое интересное совпадение, что в то же время у ван Нистельроя там встреча, – подумала Сабина. Хотя Гаага – где находилось нидерландское правительство – была излюбленным местом для разного рода встреч и как-никак штаб-квартирой Европола.– Почему финал должен состояться именно там? – спросил Снейдер.
– Киллер говорил о министрах здравоохранения, авторитетных радиологах, членах наблюдательных советов фармацевтических предприятий и депутатах ЕС, – подчеркнул Хоровитц.
– Но эти следы могут вести куда угодно, – простонал Снейдер. – Даже если мы сосредоточимся только на директорах Glostermed и руководящих сотрудниках того времени, нам придется организовать личную охрану для десятка людей.
Очевидно, у него закончились идеи – или подвела интуиция. Впервые за все время, что Сабина его знала.
– У меня тоже есть наводка, – неожиданно заявил Кржистоф, который до этого момента только слушал.
– У тебя? – воскликнул Снейдер.
Все удивленно посмотрели на Кржистофа.
– Уже забыли? Я развожу медикаменты по аптекам и больницам. – Он пожал плечами. – И у меня есть свои источники. Когда мы возвращались с Боденского озера, я набрал кое-кого из них, и мне только что перезвонили.
– И что за наводка? – спросил Снейдер.
– Ганновер, – ответил Кржистоф. – Там живет фрау профессор Вандергаст, бывшая руководительница отдела развития и медицинских исследований в Glostermed, которая в 70-х годах отвечала за так называемый эксперимент со световым полем.
Снейдер наморщил лоб.
– Эксперимент со световым полем?
Кржистоф пожал плечами.
– Абсолютно секретная информация, никто не знал, что это было. Позже Вандергаст была членом наблюдательного совета в различных компаниях, и теперь ей уже девяносто.
– Девяносто? – переспросил Снейдер. – Только не говори мне, что она все еще работает и тоже делает доклады.
Кржистоф помотал головой.
– Она живет в пансионате для престарелых.
Снейдер задумчиво кивнул:
– О’кей, на этот раз я не буду устраивать ловушку для киллера. Будем действовать ломом, – решил он. – Это значит, мы затребуем для Лунгстрёма, Вандергаст и десятка других возможных жертв личную охрану.
– Это не проблема, – сказала Сабина, молчавшая до сих пор. – Но для Лунгстрёма нам нужна нидерландская полиция.
– Я знаю!
Да, что за гребаное дерьмо, – подумала Сабина. После одного совместного дела, которое два года назад привело их со Снейдером в Роттердам, она знала, что местная полиция не особо жаловала Снейдера.– Я об этом позабочусь. – Снейдер достал из кармана телефон и нажал на кнопку быстрого набора. – Один гудок, второй. – Крюгер, у вас что-нибудь есть? – спросил он.
«Момент… я уже на пути к вам», – услышала Сабина жестяной голос Марка из динамика.
Без комментариев Снейдер оборвал разговор.
Они подождали. Наконец раздался стук в дверь, и вошел Марк. В руке он держал стопку распечаток, из которых по одному листу раздал Снейдеру, Кржистофу, Хоровитцу и Сабине.
Сабина взглянула на цветную фотографию мужчины, с которым столкнулась в Констанце, в сьюте