Метка смерти стр. 415
Зигфрида Ловитца, под них я хорошо засыпаю. – Он протянул ей один наушник. – Хочешь попробовать?
– Спасибо. – Она помотала головой.
– Но у тебя ведь тоже есть аудиокниги в машине?
– Да, но не детективы, они у меня и так каждый день, – ответила она. – Мне нужно что-то воодушевляющее и оптимистичное – Хорнби, Спаркс или Яуд, – тогда мне кажется, что мир снова в порядке.
– Говорят, они супер, но я не очень люблю комедию. – Он скривился. Затем его тон снова посерьезнел. – Хочешь поговорить об этом деле?
– Нет. Может, позже. Спи спокойно. – Она виновато пожала плечами, потому что потревожила его.
– Если что, разбуди меня. – Марк снова надел наушники, устроился на сиденье и закрыл глаза.
Какое-то время она рассматривала Марка, его резковатые черты, длинные ресницы, затем снова уставилась в окно. Да, ей действительно нужно было с кем-то поговорить. Но не с Марком, ему она не хотела открываться. По крайней мере, что касалось этого дела. У него не было братьев или сестер и собственных детей, поэтому она сомневалась, что он поймет ее предосудительные мысли относительно Вандергаст.
Как можно было так бессердечно и расчетливо экспериментировать с живыми младенцами? Она даже не хотела представлять, где и как маленьких крикунов держали месяцами. Они научились ползать? Какими были их
первые слова? Против воли эти жуткие мысли постоянно лезли Сабине в голову. Ей хотелось просто задушить эту старую женщину шнуром от шторы.
Успокойся!Ее руки дрожали. Грит Майбах сделала единственно правильное – попыталась избавить мир от этих выродков.
Ей нужно было с кем-то поговорить. Со своей сестрой. И чтобы им никто не мешал.
Поезд остановился в Гёттингене, потом в Касселе – на станциях почти никто не зашел и не вышел, – и они снова тронулись в путь. Сабина взглянула на Марка, который безмятежно спал в наушниках, а затем покинула свое место.
В конце поезда находился вагон-ресторан. Дверь была заперта, на табличке было написано «Не работает». Внутри было темно. Только иногда через окна проникал свет фонарей, мимо которых они проезжали, и освещал пустые столы, стулья и стойку.
Сабина вытащила отмычку из набора и вставила ее в дверной замок. Через несколько секунд тот был вскрыт. Она вошла в вагон-ресторан, закрыла за собой дверь и села на барный стул у стойки. Тишина и темнота действовали на нее успокаивающе. Были слышны только стук колес по рельсам и дребезжание ящика с минеральной водой, который стоял на кухонной стойке.
Сабина уставилась на свой телефон. В конце концов отправила своей сестре эсэмэс.
«Ты не спишь?»
Через две минуты пришел ответ.
«Ты с ума сошла? Сейчас четыре утра. Что случилось? Тебя ранили?»
Сабина улыбнулась – в первый раз за долгое время – и почувствовала, что разговор с Моникой пойдет ей на пользу. Она набрала номер сестры, которая ответила сонным голосом после первого же гудка.
Они разговаривали полчаса, хотя говорила, в основном, Сабина, а Моника внимательно слушала. Несмотря на запрет разглашать информацию о текущих расследованиях, Сабина рассказала, какие преступления совершали и допускали Вальтер Граймс, акушерка и настоятельница в урсулинском монастыре. О том, чем занимался министр Хирш и что в итоге Фреда Ромбуш и профессор Вандергаст делали с младенцами.
– И все это ты выяснила за