Механика вечности стр. 172
Яблоки предлагали двое: красномордая молдаванка с монументальным бюстом и худой суетливый мужик в кепке из кожзаменителя. Мой выбор пал на представительницу слабого пола.
Пальцы у молдаванки были короткие, но цепкие. Она ловко загребла ими сразу три яблока и бросила на весы. Стрелка еще раскачивалась в районе отметки 400, а торговка уже сипло объявила:
— Пять.
— Почем ваши фрукты? Десять рублей, или я ослышался?
— Десять, — подтвердила та, нагло прищурившись. Мол, неужели за рубль торговаться станешь?
Стану, ответил я взглядом. Только не за рубль, а за принцип. За свое священное право не быть обманутым.
— Четыре, — сказала молдаванка и неожиданно добавила:
— Извините, ошиблась. Холодно очень.
Десять минут до дома. Или пять, если бегом.
Бежать было еще противней: мокрая рубашка облепила тело, обувь скользила, сумка с едой болталась и била по колену. Эх, сейчас бы Куцапова с его «ЗИЛом». Или с «БМВ» — это без разницы.
Я споткнулся о трещину в асфальте, и пакет лопнул. Собирая раскатившиеся яблоки, я вдруг вспомнил то, о чем следовало подумать еще полтора часа назад, когда меня выкинули из дыры в районе Измайлова.
Нет, это ерунда, нужно будет почитать газеты, посмотреть телевизор, иначе ничего не поймешь. И все же я продолжал всматриваться в здания, в прохожих, в проезжающие машины, будто сам себя пытался в чем-то убедить.
Вроде бы все нормально. Тот же башенный кран с раскуроченным мотором, маячащий здесь уже второй месяц. Рабочие в брезентовых куртках копошатся у металлического каркаса — это любимый племянник Гамлета под мохнатым дядюшкиным крылом налаживает свое собственное дело. Даже инспектор «гибели», покуривающий у перекрестка, напоминает кого-то знакомого. Все именно так, как было раньше.
Вот и мой дом. Там, на седьмом этаже, меня ожидает милый уголок, обжитая берлога, вонючая халупа, доставшаяся мне после развода с Аленой. Вбегая в подъезд, я еще раз взглянул на пустырь. Все на своем месте: сгоревшая будка, неряшливый штабель бетонных плит и пяток свай, торчащих из заполненного водой котлована.
Как только я вышел из лифта, на площадке приоткрылась соседняя дверь.
— Мишенька, это ты? Слышу — лифт едет, дай, думаю, посмотрю, уж не Миша ли…
— Да, Лидия Ивановна?
— Миша, я тут позавчера почту смотрела, так представляешь, мне по ошибке опустили письмо с твоим адресом. Уж не знаю, как можно перепутать «восемьдесят восемь» и «восемьдесят девять», совсем они, что ли, неграмотные? Вот раньше…
— Спасибо, Лидия Ивановна. Письмо у вас?
— Да, да.
Она погрузила руку в складки халата и протянула мне конверт.
— Я, конечно, не читала, как можно читать чужие письма? Даже не трогала, и мысли такой не возникало, а то ведь знаешь, как некоторые…
— Благодарю вас. — Мокрая одежда не располагала к беседе, и я поспешил укрыться в своей квартире.
Цепляясь локтями за все, что только можно, я разделся прямо в прихожей и босиком прошлепал на кухню. Усевшись на шаткую табуретку, внимательно прочитал свой адрес, затем надорвал конверт и достал из него потрепанную обертку от шоколадки «Сказка». На обратной стороне красивым вензелястым почерком было написано: «СОГЛАШАЙСЯ».
Ты сказала мне — соглашайся. Ты немножко опоздала, всего на пару дней, но это не имеет значения. Сколько тебе сейчас? Восемь или девять? И все это время ты хранила