Межпланетные истории стр. 306
Пери. Это была идея старого Соломона. В том, что мы знаем о космосе, полно всяческих суеверий. Вот только сейчас он вычислил истину. Ведь опасен не вакуум, не холод, а недостаток воздуха. Мы не могли замерзнуть, потому что вакуум – лучший изолятор. Мы ведь не твоя алюминиевая лопата. Наше тело производит довольно высокую температуру, причем быстрее, чем та рассасывается в вакууме. Фактически мне было даже жарко, как в аду… Что же касается всех этих ужасных историй о разрушении легких, то каждый студент средней школы видел эксперимент с мышью и стеклянным колпаком. Воздушный насос создает под колпаком среду, очень похожую на вакуум.
При этом мышь всего лишь теряет сознание – именно это с вами и произошло. А когда воздух вернулся, вы пришли в себя. Легкие в пустоте не разрушаются, потому что нет никакого внешнего давления, и не лопаются, потому что ткани достаточно упругие, чтобы выдержать внутреннее давление. Так вот, если мышь может пережить подобный эксперимент, то почему не может человек? К тому же я знал, что могу обойтись без воздуха много дольше вас.
– Увы, – с сожалением признала она. – И, тем не менее, я не понимаю, почему мы не взорвались при полном отсутствии давления. Я чувствую, что должны были, но не взорвались, и не понимаю, почему.
– Я же говорю, что ткани нашего тела достаточно упруги. Послушайте, Пери, давление на уровне моря на Земле – 14,7 фунтов на квадратный дюйм. Давление на вершине Эвереста – четыре фунта на квадратный дюйм. Это вершина Эвереста находится примерно миль на шесть выше уровня моря… Еще в тридцатые годы прошлого века над Эверестом летали самолеты, и пилоты не страдали от недостатка давления, пока у них был кислород, чтобы дышать. Перепад давления между уровнем моря и вершиной Эвереста почти такой же, как между вашей пещерой и поверхностью Титана… Человеческий организм может выдержать и не такое. Фактически ныряльщик, добывающий жемчуг, испытывает гораздо больший перепад давления. Его кожа ничуть не меняется. Так что единственная опасность, которая нам грозила, – нехватка кислорода, а точнее, опасность таилась в нашей собственной воздушной системе.
– «Нашей собственной воздушной системе»? – с удивлением повторила вслед за ним Пери.
– Да. Обычно мы дышим азотом и кислородом. Азот может начать распадаться, замещать кровь, и возникнут пузыри – причина болезни. Но в воздухе пещеры нет азота – вместо него неон, а неон не распадается подобным образом. Так что…
– Но… Это фантастика! Это невозможно!
– Но ведь мы сделали это!.. И что вы теперь об этом думаете?
– Почему ты… – но тут она осеклась. – Думаю, ты, Фрэнк, очень храбрый. Ты единственный человек, который видел, как испугалась Рыжая Пери. И ты видел это… дважды.
– Дважды? А первый раз когда?
– Первый раз… Когда… когда я увидела поедателей углерода у тебя на ноге.
– Пери! – со стоном выдохнул он. – Ведь эта тварь могла… Значит, ты имеешь в виду…
– Естественно, Фрэнк, – ответила она, глядя прямо на Кина. – Именно это я и имею в виду. Я люблю тебя.
– Если бы я посмел поверить вам, Пери… Вы-то точно знаете, что я вас люблю.
Вновь в глубине ее зеленых глаз вспыхнули зеленые насмешливые огоньки.
– И я вынуждена в этом признаться, потому что ты