Миф. Греческие мифы в пересказе стр. 467
не против.
— Что тут происходит? — Подошел капитан корабля.
— Эта цаца говорит, что он музыкант, а играть не хочет. Говорит, что у него кифара в том ящике.
— Что ж, ты же наверняка не откажешься нам ее показать, правда, юноша?
Вокруг собралась вся команда.
— Я… мне нездоровится, чтобы играть. Может, к вечеру буду в лучшей форме.
— Чего б тогда тебе не пойти вниз да не отдохнуть в теньке?
— Н-нет, предпочитаю свежий воздух.
— Хватай его, ребята!
Грубые руки вскинули Ариона с легкостью, будто он новорожденный щенок.
— Пустите! Оставьте. Это не ваше!
— Где ключ?
— Я… потерял.
— Ищите, ребята.
— Нет-нет! Прошу вас, умоляю…
Ключ
быстро нашелся, его сорвали с шеи Ариона. Капитан отщелкнул замок и поднял крышку, послышались сиплый присвист и бормотание. Отсветы мерцавшего золота и отблески драгоценностей заплясали на жадных лицах матросни. Арион понял, что все пропало.
— Я вполне г-готов п-поделиться с вами моим сокровищем…
Матросы, похоже, сочли это чрезвычайно потешным и от души расхохотались.
— Кончайте с ним, — сказал капитан, вытягивая из сундука длинную нитку жемчуга и оглядывая ее на свету.
Тот самый безобразный матрос извлек нож и пошел на Ариона со злобной ухмылкой.
— Прошу вас, прошу… можно… можно я хотя бы спою одну песню напоследок? Тренодию по самому себе, погребальный плач. Уж это-то вы мне позволите? Боги накажут вас, если посмеете сгубить меня хоть без какого-то катарсического воспевания…
— Я тебе устрою — такими словами кидаться, — прорычал безобразный матрос, надвигаясь все ближе.
— Нет, нет, — сказал капитан. — Он прав. Дадим нашему Кикну исполнить лебединую песнь. Тебе небось понадобится такая вот лира. — Он выудил из сундука кифару и вручил ее Ариону, тот настроил инструмент, закрыл глаза и принялся импровизировать. Песню он посвятил отцу своему Посейдону.
— Владыка океана, — пел он, — царь приливов, колебатель земли, возлюбленный отец. Часто пренебрегал я тобой в своих молитвах и жертвоприношениях, но ты, о великий, не бросишь своего сына. Владыка океана, царь приливов, колебатель земли, возлюбленный…
Без всякого предупреждения, крепко прижав к себе кифару, Арион сиганул за борт и пал в волны. Последнее, что он слышал, — смех команды и насупленный голос капитана:
— И вся недолга! А теперь — добыча.
Если бы кто-нибудь из них удосужился глянуть вниз, они бы увидели поразительное зрелище. Арион погрузился под воду и уже совсем собрался открыть рот и безропотно впустить в себя морскую воду. Удушение — ужасный, заполошный кошмар, а вот настоящее утопление — безмятежная и безболезненная воля. Ну или так ему рассказывали. Вопреки этому утешительному знанию Арион держал губы крепко сжатыми и, раздув щеки, забился в воде, обнимая кифару.
И тут, когда легкие у него уже готовы были лопнуть, произошло нечто замечательное. Он ощутил, что его толкают вверх. Уверенно и быстро. Он рассекал воду вверх. Пробился наружу! Можно дышать! Что происходит? Должно быть, греза. Бурление воды, пузыри и брызги, наклонный, качкий горизонт, грохот в ушах, плеск, рев и ослепление — все это не давало ему понять, что творится, пока он не отважился глянуть вниз и сквозь резь в глазах увидел, что… что… он на спине у дельфина! У дельфина! Он едет верхом на дельфине по волнам! Но шкура у него скользкая, и Арион начал сползать. Дельфин вскинулся