Миф. Греческие мифы в пересказе стр. 469
в море, нам удалось спасти лишь часть того-сего. Серебряную лиру какую-то, авлос, две-три побрякушки. Жалею, что больше нету, владыка, очень жалею.
— Ясно… — Периандр нахмурился. — Явитесь завтра утром к новому изваянию на царской пристани. Не заблýдитесь. Там на вершине вырезан дельфин. Приносите все сокровища, какие уцелели, и я, возможно, позволю вам оставить себе долю Ариона, коли несчастный мальчик погиб. Разойдись.
Наутро капитан и его девятеро людей прибыли спозаранку к изваянию. Они смеялись, было им легко и весело: вернуть-то надо всего малую долю Арионова сокровища, а еще наивный тиран выдаст им, глядишь, кусок этой доли.
Периандр прибыл с дворцовой охраной точно в назначенный час.
— Доброе утро, капитан. А, сокровище. Это все, что вам удалось спасти? Да, вижу, понятно, немного, а? Ну-ка напомните мне, какая участь постигла Ариона?
Капитан повторил вчерашнюю байку легко и непринужденно, каждое слово в точности совпало с тем, что он говорил накануне.
— Стало быть, он действительно мертв? Вы действительно выловили тело, приготовили его для погребения, после чего предали волнам?
— Именно так.
— И вот эти безделушки — все, что осталось от сокровища?
— Скорблю, но, повелитель, да.
— Как же, — продолжил Периандр, — вы объясните все вот это, найденное в полостях обшивки вашего судна?
По знаку царя стражи выступили вперед — с носилками, на которых высилась гора сокровищ.
— А. Да. Ну… — капитан расплылся в победной улыбке. — Глупо это с нашей стороны — обманывать тебя, государь. Юноша погиб, как я и сказал, но осталось его сокровище. Мы всего лишь бедные трудяги-моряки, владыка. Твоя проницательность и мудрость вывела нас на чистую воду.
— Как мило, — проговорил Периандр. — Но я по-прежнему растерян. Я заказал для Ариона кифару из серебра, золота и слоновой кости. Он с ней никогда и нигде не расставался. Почему ж ее нет среди этих вещей?
— Ну, — сказал капитан, — как я уже говорил тебе, мы любили юного Ариона. Все равно что младший брат нам, правда, ребятки?
— Так точно… — забормотали матросы.
— Мы знали, как дорога ему эта кифара. Мы положили ее в погребальный саван Ариона и затем предали тело волнам. Как же можно было иначе?
Периандр улыбнулся. Капитан улыбнулся. Но вдруг улыбка исчезла. Из пасти золотого дельфина на вершине монумента полилась мелодия кифары. Капитан и его люди изумленно вытаращились. Голос Ариона вплелся в песню кифары, и вот какие слова возникли из резной дельфиньей пасти:
— Кончаем с ним, ребята, — промолвил капитан. — Кончаем с ним, берем его добро.
— Убьем его сейчас же, — вопили моряки. — Швырнем его акулам на обед.
— Стойте, — менестрель сказал. — Позвольте я спою прощальную мелодию одну.
Кто-то из матросов вскрикнул от испуга. Другие, трепеща, пали на колени. И лишь капитан, побелев, стоял смирно.
В основании монумента открылась дверца, и наружу выбрался сам Арион, перебирая струны и напевая:
Но тут дельфин явился и музыканта спас.
Они поплыли по морским волнам.
Добрались эти двое до берега в Коринф,
Дельфин и им спасенный менестрель.
Моряки принялись рыдать и лепетать, просить пощады. Валили друг на дружку, а особенно — на капитана.
— Поздно, — сказал Периандр, собираясь удалиться. — Казнить их всех. Пойдем, Арион, споешь мне о любви и вине.
В конце долгой и успешной жизни музыканта Аполлон, для которого дельфины и
музыка