Милая плутовка стр. 119
Юнец, расхаживающий в волнении по комнате, остановился и свирепо посмотрел на Джеймса.
— Ее зовут не так, Мэлори.
— Господи, возмущение даже по поводу имени! — И с несвойственной ему запальчивостью добавил: — Я буду называть ее так, как мне заблагорассудится, щенок сопливый! Куда вы ее дели?
— Мы ее никуда не девали, — прозвучал голос Дрю. — Она здесь.
Джеймс резко повернулся, поморщившись от острой боли, и увидел Дрю, стоящего между ним и диваном, на котором лежала без сознания бледная как смерть Джорджина.
— Черт побери!
Дрю был единственным, кто увидел выражение лица Джеймса, когда он направился к дивану, и сделал попытку остановить его, но лучше бы он этого не делал, ибо тут же был припечатан к стене. От столкновения закачались висевшие на стене картины, а служанка в зале, напуганная грохотом, уронила поднос с бокалами.
— Пусти его, Уоррен, — одернул брата Томас. — Он не сделает ей ничего плохого. — И повернулся к Джеймсу. — Она просто упала в обморок, Мэлори, когда увидела твое разукрашенное лицо.
— Она никогда не падает в обморок, — возразил Бойд. — Уверен, что она прикидывается, чтобы не слышать, как ругается Клинтон.
— Тебе надо было выпороть ее, когда была для этого возможность, Клинт. — Это произнес Уоррен, заработав неодобрительные, едва ли не злые взгляды не только Джеймса, но и братьев.
— Посмеешь поднять на нее руку — и считай, ты мертвец.
Джеймс даже не счел нужным повернуться. Он опустился на колени перед диваном и стал тихонько похлопывать Джорджину по бледным щекам, пытаясь привести ее в чувство.
В воцарившейся тишине Томас поймал взгляд Клинтона и спокойно сказал:
— Что я тебе говорил?
— Да, говорил… Тем больше оснований для того, чтобы не тянуть волынку.
— Если ты позволишь мне немедленно оттащить его к губернатору Уолкотту, не будет никаких проблем.
— Не забывай, что он скомпрометировал ее, Уоррен, — напомнил брату Клинтон. — И поправить это дело может только свадьба.
Джеймс слышал гул голосов за спиной, но не вникал в смысл разговора. Ему не нравился цвет лица Джорджины. Да и дыхание было слишком поверхностным. Конечно, лично ему не приходилось раньше иметь дело с упавшей в обморок женщиной. Всегда рядом оказывался кто-либо с нюхательной солью. У братьев Джорджины, видимо, не было нюхательной соли, иначе они бы уже предложили ее сестре. Не помогут ли делу жженые перья? Джеймс осмотрел диван, пытаясь понять, чем он набит.
— Может, пощекотать ей ноги? — предложил подошедший Дрю. — Они очень чувствительны.
— Знаю, — ответил Джеймс, вспомнив, как он однажды лишь дотронулся до голой стопы и получил такой пинок, что едва не вылетел из кровати.
— Знаешь? А откуда тебе, черт побери, это известна?
Джеймс вздохнул, снова уловив агрессивность в тоне Дрю.
— Случайно, мой мальчик. Ты ведь не думаешь, что я занимался такими детскими забавами, как щекотка?
— Я хотел бы знать, какими забавами ты занимался с моей сестрой?
— Ничем сверх того, что ты уже предположил.
Дрю со свистом втянул воздух.
— Вот что я скажу тебе, англичанин! Ты копаешь очень глубокую яму самому себе.
Джеймс бросил взгляд через него. Он бы даже улыбнулся, если бы улыбка не причиняла ему боль.
— Вовсе нет. А ты хочешь, чтобы я врал?
— Да! Ей-богу же, да!
— Прости, парень, но я не обременен той