Милая, хорошая стр. 146
много!
– Она и у нас тоже ест, – хмыкнул врач, почесывая бритый подбородок. – Только потом бежит в туалет и искусственно вызывает у себя рвоту.
– Ну, Фимка… – расстроенно пробормотала Алена. – Ну я тебе задам! Доктор, а отчего это у нее?
– Не знаю, – флегматично пожал тот плечами. – Обычно анорексией страдают девчонки-подростки. Вобьют себе в голову, что должны быть похожи на какую-нибудь кинозвезду… Вообще разные причины бывают. Снижение уровня гормонов в результате сосудистого сбоя, депрессия, повышенный уровень тревожности, чрезмерная опека матери в детстве… Словом, я в этом не специалист. Наше дело сейчас – не дать ей умереть от истощения. У вашей Серафимы – гипокалиемия, она, ко всему прочему, еще и диуретики принимала…
Алена мало что поняла из этих медицинских терминов.
– Чего она принимала? Наркотики?..
– Нет, диуретики! Ну, мочегонные всякие… Слабительные еще. Теперь у нее аритмия, сердечко пошаливает. Вес тела процентов на двадцать ниже нормы.
– О господи… – схватилась за голову Алена.
– Да ничего, выкарабкается! Потом, опять же, в психиатрии ей препараты всякие назначат: антидепрессанты там – прозак и прочее, транквилизаторы… Слышали, наверное, что мы – поколение прозака? – оживившись, с интересом спросил он.
– Нет… – пробормотала Алена. Но утешало одно – Серафима, если врач не обманывает, должна выжить.
Растерянная, вышла она из больницы и позвонила в «Синематеку». Кажется, сегодня смена Николя…
К телефону подошел какой-то новый администратор, который не сразу узнал Алену.
– А, Елена Петровна, пианистка… Нет, Николай Жданько у нас больше не работает, уволился буквально вчера. У него вроде как там тетка какая-то умерла или что-то вроде этого…
«Ну вот, он и дождался наконец! Значит, не пошли на пользу тетке эти инъекции… – усмехнулась Алена, захлопнув крышку телефона. – Теперь сбудутся все его мечты! А если Серафима из-за него заболела? Нет, не может быть! Чтобы из-за этого мерзкого юнца…»
К вечеру, усталая, Алена оказалась дома. Но не успела она раздеться, как в дверь позвонили.
Она заглянула в «глазок» – снаружи стояла Лина из собеса, что приходила к Кашину. Алена немедленно распахнула дверь.
– Елена Петровна, добрый день! – вежливо произнесла Лина с едва заметным прибалтийским акцентом. – Вы не в курсе, где Семен Владимирович? Я к нему с утра пытаюсь попасть… Может, пора вызывать соответствующие службы и выламывать дверь, как вы думаете?
– Не надо ничего ломать, – мрачно покачала головой Алена. – У меня, кстати, где-то справка лежит – я вам ее и отдам… Кашин умер.
– Что? – удивилась Лина.
– Умер он. Мы с ним поехали к этому чертову Лигайо… – Алена сморщилась, не в силах продолжать.
– К тому самому переводчику? А, понятно… Семен Владимирович и меня уговаривал с ним ехать. Но я отказалась, – вежливо сообщила Лина.
– И правильно сделали! Я просто дура, что согласилась… Так ведь он меня обманул! Сказал, что ему надо на симпозиум, за семенами какого-то дурацкого кактуса… – Алена опять сбилась и махнула рукой.
– Его похоронили?
– Ну да! Я на свои собственные деньги, как дура… О, это просто ужасно было! – Алена упала на стул в прихожей и вцепилась в волосы. Все одно к одному – и Кашин, и Фимка, и ссора с Селетиным…
Лина стояла рядом и разглядывала ее. Потом сказала спокойно:
– Вы не переживайте, все