Миллион миров стр. 337
ЧУДЕСНОЕ, понял, бульда древоросая? Или у тебя жижа в голове?!
– Дорогая, конечно, у меня жижа в голове, – ухмыльнулся мелкарианский квинтиллиардер Ббобб. – Но жижа тысячелетней бизнес-династии, и соответствующие суммы на счетах. Представь, какие у нас будут капелюшечки, загляденье.
– Вот чтобы они появились, сначала меня завоюй! Устрой мне чего-нибудь такое-РАСТАКОЕ, чтобы я растаяла! – потребовала Флюола, и по всему её желейному телу промчались мечтательные пузырьки. – Я грежу ИДЕАЛЬНЫМ СВИДАНИЕМ, понял? Как у той легендарной пары из книжки про ЛЮБОВЬ. Как их там, Руфина и Одильетт, что ли!
– Буляша моя, ты про «Ромео и Джульетту»? Или про «Афину и Одиссея»? – уточнил начитанный квинтиллиардер. – Шедевр Шекспира или неоклассику Джерри А’Коннеля?
– Какая разница! – всплеснула ложноручками Флюола. – Главное, какое у них там было фееричное СВИДАНИЕ ВЕКА, его уже сто лет всем приводят в пример! Вот хочу, чтобы ты его ЗАТМИЛ, понял? Чтобы вся галактика про наше с тобой булькование ещё сто лет завистливо перевирала!
– Ну ладно, дорогая, – всем телом расплылся Ббобб. – Чего-нибудь замучу.
✦
Солнце просвечивало насквозь, заполняло покоем и теплом.
– Мне немного лучше, – простонал Фокс, открывая глаза.
– А я больше не хочу пить, – прошептала Ана, улыбаясь рядом. – Напилась солнца.
Он привлёк её руку к себе и поцеловал. Пока пережитый страх погибнуть и потерять друг друга ещё не окончательно улёгся внутри, это было можно сделать. Ана закрыла глаза.
– Я, кажется, уже и есть не хочу, – сказал Одиссей минут через десять, весь прогретый бесцветными потоками лучей. Силы медленно заполняли всё тело, он ощущал себя батарейкой, которую заряжают от края до края.
– Я так объемся, – промурлыкала Ана, нежась в солнечных лучах. – Но здесь такой вкусный свет!
Лучи были словно горячий шоколадный поток, и всё тело жадно впитывало их, утоляя голод и жажду света и тепла.
Ана села, убрав волосы за спину, и посмотрела на Фокса с нежностью.
– Какой ты хороший, – вырвалось у неё. После планеты бурь стало трудно стесняться. – И какая же будет следующая планета?
Следующий был мир-океан. Платформа стала прозрачной снизу, показывая людям глубину, а сверху закрылась непроницаемым куполом от смертоносных излучений нейтронной звезды. Всё живое на этой планете пряталось в толще вод, а суша оставалась безжизненной пустыней. «Искатель» плыл по океану, а двое людей сидели и всматривались в слоистые глубины.
Океан был прозрачен и чист, и в нём кружились мириады существ, больших и маленьких, красивых и уродливых, там были коралловые пики и сумрачные долины-впадины, и провалы в полную темноту. Иногда можно было досмотреть до дна, а иногда его скрывали стаи разноцветных рыб или стада подводных левиафанов, леса водорослей или мигрирующие облака планктона.
Но чем больше Ана и Одиссей смотрели в глубину, тем меньше они понимали, что и где там находится. Всё преломлялось в слоях, было неуловимо и обманчиво, менялось в каждый момент от малейшей смены ракурса. Близкое оказывалось далёким, а далёкое близким, океан преломлял реальность множеством своих граней, непостижимый и скрытный для людей.
– «Искатель» находит планеты, которые нужны нашим сердцам, – Ана первой нарушила долгое молчание. Её опустошённые светло-серые глаза смотрели тревожно, а волосы были бело-серебристыми. Редкое сочетание, кажется, смирение и созерцание. – И по мирам, которые мы проходим, можно расшифровать нас с тобой.
Она помолчала, набираясь духу, а