Миллионы Стрэттон-парка стр. 135
совсем не готов бороться с ним.
Глава 14
К среде Генри уже собрал все свои вещи, инструменты и уехал домой на последнем грузовике, оставив после себя подготовленный к следующим бегам большой шатер и другие палатки, и пообещал подумать о том, что можно будет еще сделать.
Во вторник развевавшиеся над большим шатром флаги спустили и, завернув в специальные мешки, спрятали до следующего раза. Вентиляторы-фены отключили, выключили электричество. Боковые палатки, использовавшиеся рестораторами, плотно закрыли, чтобы никто не мог в них проникнуть. Оставленный Генри работник вместе с рабочими ипподрома отдраили пол, смыв с него швабрами и щетками следы тысяч ног.
В среду утром Роджер и я прошлись по главному шатру, заглядывая без особой цели в большие помещения по обе стороны прохода. В них не было ничего, ни стульев, ни столов, только валялись несколько пластиковых ящиков от бутылок. Свет падал только сквозь щели в стенах и персиковую крышу, все время меняясь от яркого к тусклому и обратно, когда над шатром проплывали облака.
— Какая тишина, верно? — сказал Роджер. Где-то хлопнул от налетевшего порыва ветра плохо закрепленный брезент, и снова стало тихо.
— Трудно поверить, — согласился я, — что тут делалось в понедельник.
— Вчера к вечеру мы получили последние цифры о числе посетителей, — сказал Роджер. — На одиннадцать процентов
больше прошлогодних. Одиннадцать процентов! И это несмотря на то, что трибуны разнесены в щепки.
— Именно потому, что они разнесены, — заметил я. — И благодаря телевидению.
— Да, по-моему, так оно и есть. — У него было прекрасное настроение. — Вы читали вчерашние газеты? «Смелый Стрэттон-Парк». Вот так! Об этом я даже и не мечтал!
— Стрэттоны, — сказал я, — говорили, что у них сегодня утром встреча. Вы не знаете где?
— Только не здесь, насколько я знаю. Здесь только контора, и помещение слишком маленькое. Они обязательно скажут вам где, если собираются поговорить.
— Я в этом не слишком уверен.
Мы медленно, необычно не торопясь, направились к конторе, по дороге нас догнал на своем драндулете Дарт.
— Привет, — непринужденно проговорил он, вылезая из машины. — Я что, первый?
Роджер объяснил ему ситуацию. Дарт удивленно поднял брови:
— Когда Марджори сказала о встрече, я посчитал само собой разумеющимся, что это здесь.
Дружески болтая, мы втроем продолжили путь. Дарт проговорил:
— Полиция вернула мне колеса, и знаете, что самое удивительное? Я еще на свободе. По-моему, еще немного, и я угожу за решетку. Они решили, что это я взорвал трибуны.
Роджер остановился и изумленно повернулся к нему:
— Вы?
— Знаете, вдруг мой автомобиль отозвался на травку, гашиш, опиум, навоз бешеной коровки, немытые ногти, в общем на что угодно. Их псы и пробирки буквально взбесились. От тревожной сирены стены заходили ходуном.
— Нитраты, — определил я.
— Вот-вот. Эту штуку, которой взорвали трибуны, привезли в моей машине. Между восьмью и половиной девятого, в пасхальную пятницу. Так они утверждают.
— Не может быть, — удивился Роджер.
— Вчера весь день трясли меня, как грушу. — Хоть Дарт и хорохорился, было видно, что он нервничал. — Всю плешь мне проели, бубнили одно и то же, где я взял эту дрянь, РЕ-4, или как она там называется. Спрашивали, кто мои сообщники. Кто эти люди? А я только таращил глаза. Попытался отшутиться. Мне сказали, что не видят повода для смеха, —