Миллионы Стрэттон-парка стр. 133
показывал мне, что написал Конрад, но письмо это все еще хранил. Он сказал, что Конрад вылечился, и гордился им. Но в университет Конрад не вернулся. Уильям держал его дома, в поместье.
Вот он, этот крючок, на котором Марджори держала Конрада. Даже по прошествии стольких лет Конраду не хотелось, чтобы стало известно о его юношеском проступке.
Филиппа допила джин и налила себе еще.
— Освежить ваш стакан?
— Да нет, мне хватит. Пейте, пейте. Я же весь в скобках.
Она рассмеялась и заговорила совершенно свободно и непринужденно:
— Когда Киту было приблизительно столько же лет, когда он был молод и красив, и еще до того, как он натворил все эти жуткие вещи, он отшлепал дочку одного из рабочих на ферме. Спустил трусики и отшлепал. Она не сделала ничего плохого. Он сказал, что ему хотелось узнать, как это будет. Уильям заплатил отцу девушки целое состояние — конечно, по тем временам, — чтобы тот не пошел в полицию. А ведь тут и не пахло изнасилованием.
— Все равно ничего хорошего.
— Как сказал Уильям, Кит получил урок. После этого он бил и насиловал только своих жен. А за это не наказывают.
Лицо у нее сразу посуровело, мое, наверное, тоже.
— Простите, мой дорогой, — промолвила она. — Я любила Мадлен, но прошло уже целых сорок лет. И она сумела выбраться из этого, снова выйти замуж, родить вас. Уильям говорил, что Кит никогда не простил ей, что она презирала его.
Возможно, потому, что я никак не мог выбросить это из головы, я проговорил:
— Вчера Кит сказал, что обязательно прикончит меня. Прошло уже столько лет, сорок, а он все еще хочет поквитаться.
Она озабоченно посмотрела на меня.
— Он в самом деле так сказал?
— Да.
— Но, мой дорогой, вы не должны недооценивать его. Он очень вспыльчив. Что вы собираетесь делать?
Я видел, что ею руководит больше любопытство, нежели забота обо мне, в конце концов, речь шла не об ее жизни или смерти.
— От одного моего вида он приходит в бешенство, — сказал я. — Можно было бы просто уехать. Уехать домой. Положиться на судьбу, может быть, он и не кинется за мной.
— Дорогой, вы принимаете это слишком легко.
Я и сам почти не спал эту ночь, думая про то же, но ответил с очень беспечным видом:
— Возможно, потому, что все это так не похоже на настоящую жизнь, как будто это происходит с кем-то другим, то есть я хочу сказать, что как-то непривычно обсуждать, убьют тебя или нет.
— Очень хорошо вас понимаю, — сказала она. — Так что… вы уезжаете?
Ответить ей я не мог, потому что и сам не знал, что сказать. Я должен был помнить, что со мной тут пятеро детей, и ради их безопасности мне следовало бы, думал я, избегать каких-либо столкновений. Он с таким остервенением бил меня ногами, что не приходилось сомневаться в его маниакальной ненависти ко мне, а теперь он, похоже, уверен, что получил вполне законное оправдание для нападения на меня, так как с моей помощью признание Квеста попало в руки Марджори. Фактически Кит был уличен в преступлении, он возненавидел меня окончательно. Глубоко в душе я верил, что этот псих не остановится перед убийством, и