Милосердие палача стр. 87
дома не было. Она заметалась, захлопотала.
И вот уже вымытый Юра, в огромном махровом халате с высоко закатанными рукавами, сидел у стола перед миской плавающих в сметане вареников. А тетя Оля, склонив голову на кулак, с тихой радостью наблюдала, как племянник уплетает любимые вареники с творогом.
Потом в комнату ворвались Елизавета и ее папа, оказавшийся вовсе не полковником, как почему-то представлял себе Лоренца Юра, а всего лишь капитаном, но очень громогласным, уверенным в себе. Маленький, плотненький, решительный, одержавший в небе несколько громких побед, он был прозван в среде насмешливых пилотов «летающим Наполеоном».
– Наконец-то! – обрадовалась Елизавета и обернулась к отцу. – Я тебе рассказывала, он замечательный!
– Я беру его в обучение! – немедленно сказал Лоренц и протянул Юре руку. – Называть меня можешь дядей Костей или же Константином Яновичем. Как тебе будет удобно.
– Я рада, что ты объявился! – сказала Лиза. – Я тебя ждала!
– Я буду обучать его методом погружения в прорубь, – решительно заявил Константин Янович.
– Интересно, где ты найдешь среди лета прорубь? – насмешливо спросила Ольга Павловна.
– Это – иносказание. Я буду объяснять, показывать, сажать в модель, крутить в сфероиде, его дело – в свободную минуту все записывать и продумывать, – четко рубил дядя. – В пять утра – купание, до пяти тридцати. Свободное время и отдых – с наступлением темного времени. Лизка! Выдай ему тетрадь и карандаши!
– Папа, ну откуда я возьму тетрадь? – спросила Лиза.
– Сшей из обоев. Но чтоб тетрадь была…
– Тетрадь-то будет. Но он же не достанет до педалей! – смерив Юру взглядом, с сожалением сказала Лиза.
– А русская смекалка зачем? – спросил Константин Янович.
И он рассказал, что летчики-коротышки, у которых ноги не доставали до педалей, давно научились делать нехитрое приспособление – толстые деревянные накладки на обувь. И блестяще управляли самолетом.
Работы у инструкторов в авиашколе было, прямо скажем, не очень много, потому что опытных, отвоевавших на германской войне пилотов насчитывалось в эскадрилье в три раза больше, чем самолетов, способных летать, и готовить новых было просто бессмысленно. Шефы – французы, признанные асы, – приезжали, говорили речи, но новых «ньюпоров» французское правительство присылать не спешило.
Оставалось хулиганить в небе, закладывая «мертвые петли» и «бочки» на трещащих под напором воздуха старых машинах, в результате чего знаменитое кладбище «Авиатика» под Севастополем пополнялось свежими могилами…
Лоренц обрадовался возможности нового дела. До осени, поры занятий в гимназии, он обучит родственника летной науке. Парнишка толковый, а он проверит на нем новые методы подготовки.
Уже на следующее утро, несмотря на протесты Ольги Павловны, еще затемно Лоренц поднял Юру с постели. От поселка до
школы бежали. Юра уже после первой версты стал хватать ртом воздух.
– Физическая форма – первейшее дело для летчика, – Дядя Костя перешел на шаг, давая племяннику отдышаться. – С завтрашнего дня сам будешь вставать на рассвете и час бегать. Поначалу легонько, с роздыхом.
– Будет исполнено! – почти по-военному четко и радостно сказал Юра.
В ангаре, освещенном через проемы в жести ярким июньским солнцем, стоял «скелет». Дядя так и сказал:
– Пойдем сначала к «скелету».
Это был скелет самолета. Без перкаля: одни лишь планки, рейки, стойки, растяжки, проволочные тяги, ведущие от кабины к хвостовой части, к рулям и в стороны, вдоль крыльев, к небольшим концевым