Мир на Земле стр. 117
из чего-то возник кто-то!.. Нет! Сказки! Ни один молекулярный дух не мог там появиться на свет. Разум на Луне, из свалки электроники? Чистейшая фантазия.
– Тогда кто перехватил власть над молекулярным дистантником?
– Ты уверен, что это произошло?
– По отдельным косвенным признакам. Выбравшись из японского завала, ты не мог установить связь с базой? Так?
– Так, но не имею понятия, что произошло потом. Я пытался связаться не только с базой, но и через компьютер корабля со спутниками-троянцами, чтобы узнать, видят ли меня через микропы. Но никто не отвечал. Никто. Значит, вероятно, микропы опять были испорчены, расплавлены, и в Агентстве
не знают, что случилось с тем дистантником. Знают только, что вскоре после этого я спустился и вернулся. Остальное – домыслы. Что скажешь?
– Это и есть косвенные признаки. Единственный человек, который знает больше, – изобретатель дисперсанта. Как его зовут?
– Лакс. Но он – сотрудник Агентства.
– Он не хотел давать тебе своего дистантника?
– Он поставил это в зависимость от моего решения.
– Тоже признак.
– Ты думаешь?
– Да. Он опасался.
– Опасался? Что Луна?..
– Нет такой технологии, которую нельзя было бы разгадать. Он мог опасаться этого.
– И это произошло?
– Вероятно. Только иначе, чем он предполагал.
– Откуда ты можешь знать?
– Всегда все бывает иначе, чем можно предполагать.
– Понял, – сказал я после продолжительного молчания. – Это не мог быть «захват власти». Скорее гибридизация! То, что возникло там, соединилось с тем, что возникло тут, в лаборатории Лакса. Да, не исключено. Одна рассеянная электроника поглотила другую электронику, тоже способную к диссипации, метаморфозам. У моего молекулярного дистантника была зачаточная собственная память, содержащая программы преобразований, наподобие кристалликов льда, которые сами ухитряются соединяться в миллионы различных снежинок. Всякий раз возникает шестиугольная симметрия, правда, каждый раз другая. Да! У меня была с ним связь, и даже в определенном смысле я все еще был им. Но при этом только давал команды на трансформацию, а делал это он сам на месте, на лунной поверхности и в подземелье.
– У него был интеллект?
– Честно говоря, не знаю. Водителю не обязательно знать устройство автомобиля. Я умел им управлять и воспринимал то, что воспринимал он, но не знал его конструкции. Возможно, он мог вести себя не как обычный дистантник, пустая скорлупа, а как робот, но об этом мне не было известно.
– Но Лакс знает.
– Вероятно. Однако я предпочитаю не обращаться к нему, во всяком случае, напрямую.
– Напиши.
– Ты спятил!
– Напиши так, чтобы понял только он.
– Они перехватывают письма. О телефоне тоже не может быть и речи.
– Они перехватывают письма, но ты не подпишешься.
– А почерк?
– Напишу я. Ты продиктуешь по буквам.
– Получатся каракули.
– Ну и что? Я хочу есть, хочу на завтрак омлет с вареньем. Потом составим письмо.
– Кто его пошлет. И как?
– Сначала завтрак.
Вначале письмо казалось задачей невыполнимой. Я не знал домашнего адреса Лакса. Впрочем, это было не самым трудным. Надо было просить его о встрече, но так, чтобы не понял никто, кроме адресата. А ведь всю мою корреспонденцию изучали