Мир на Земле стр. 126
безнадежно. Селеноциты в достаточно короткое время парализуют остатки лунного вооружения. Они действуют методом коротких замыканий. В первую очередь выводят из строя то, что им угрожает. Лунный проект, правда, уже втихую списан в убытки, но не в этом дело. У нас тут есть несколько перворазрядных информатиков, которые считают, что Луна начнет интересоваться Землей. Девиз: «Селеносфера проникает в биосферу».
– Значит, все-таки вторжение?
– Нет. Хотя мнения и разделились. Скорее всего нет. Во всяком случае, не в традиционном понимании. Земля отправила на Луну множество джиннов в герметически закупоренных сосудах, те вырвались, начали драться друг с другом, пока в виде побочного продукта не возникли мертвые, темпераментные микроорганизмы. Это не похоже на преднамеренное вторжение. Скорее на пандемию.
– Не вижу разницы.
– Я могу проиллюстрировать это только образно. Селеносфера ведет себя по отношению к любым чужакам как иммунная система по отношению к чужеродным телам. Антигенам. Если даже и не совсем так, то у нас нет других понятий, чтобы это уразуметь. Два разведчика, побывавшие там после вас, располагали новейшим типом оружия. Не знаю деталей, но это не было оружие ни обыкновенное, ни ядерное. Агентство хранит в секрете, что произошло на Луне, но пылевые тучи были столь велики, что их удалось заметить и сфотографировать во многих астрономических обсерваториях. Больше того, когда тучи опали, район изменился. Возникли провалы, что-то вроде кратеров, ничем не похожих на типичные кратеры Луны. Этого Агентство, конечно, не могло скрыть, поэтому молчит. Только тогда они взялись за ум и наконец-то сообразили, что чем мощнее используемые для разведки средства, тем сильнее может быть контрдействие.
– Значит, все-таки...
– Нет, не «все-таки», потому что Луна – не противник или враг, а что-то вроде гигантского муравейника. До меня дошли такие странные предположения, что и повторять не хочется. Пора заканчивать. Сидите спокойно. Пока они не растеряют остатки разума, ничто вам не грозит. Я уезжаю на три дня. В субботу, в это же время, если смогу, вызову вас. Будьте здоровы, боевой миссионер!
– Пока, – сказал я, но не был уверен, что он услышал, потому что наступила мертвая тишина. Я вынул из уха блестящую маслину и, немного подумав, спрятал в коробку с помадками, завернув, словно конфету, в станиоль. У меня было достаточно времени и материала для раздумий, но ничего больше. Прежде чем лечь, я отдернул гардины. Ночные бабочки уже улетели, видимо, привлеченные светом, льющимся из других окон. Луна плыла за облаками. «Наделали мы дел», – сказал я себе раздраженно, натягивая одеяло на голову.
На следующий день Грамер постучал, когда я еще лежал в постели, и сообщил, что Паддергорн вчера заглотил вилку. Он уже несколько раз глотал что-нибудь из столовых приборов в целях самоубийства. За ним здорово присматривают, неделю назад он проглотил рожок для ботинок. Ему сделали эзофагоскопию – рожок оказался полуметровой длины, тогда он стащил у кого-то в столовой вилку.
– Его интересуют только столовые приборы? – в меру вежливо спросил я. Грамер тяжело вздохнул, застегнул пижаму и сел в кресло рядом с кроватью.
– Нет, не только... – проговорил он на удивление тихо. – Плохо дело, Джонатан.
– Как кому, Аделейд. Я, во всяком случае, не намерен ничего глотать.
– Нет, действительно,