Мир в подарок стр. 267
Усмехнулся. Легче не стало.
Он глупо верил, что она жива прежняя, а теперь понял и почувствовал то, что пытался объяснить Риан. Золотой дракон был совершенно иным существом, а значит, его Тин фактически нет больше в мире. Усталость бессонных ночей и долгого пути разом придавили к земле. Да и спешить уже некуда. Наири устроился у прогоревшего костра, благо, снави мало зависят от погоды и осенний зябкий туман ему не помеха, и забылся темным сном без видений.
Он проснулся после полудня, решительно собрал вещи и зашагал к переправе. Осеннее солнышко лениво сеяло лучи через редкие еще облака, намечающие завтрашний дождь, грозящий перерасти в затяжное ненастье. Оно уже почти не грело, но играло на сухом глянце лиственного многоцветия, давая возможность оценить это великолепие в последний раз.
Дождь смажет краски, ветер раздергает пестрый шелк крон, глухая облачность погасит горящий глянец. Ничего, насмотрится сегодня, а с завтрашнего дня будет много дел, и взгляда станет некогда бросить по сторонам. Сперва надо проверить, что случится с холмами, когда вода уйдет, не нужно ли переносить село, не высохнут ли колодцы. Потом поправить к пахотному делу бывшие болота к северу от Агриса. Глянуть лес, недавно еще гнилой, подняться к старым топям на севере, изучить их. Далее – Амит, там дел невпроворот, хоть бы с самым необходимым управиться до холодов. В зиму он уйдет через западные болота на побережье, там прежде были земли рода Крёйн, кстати. Надо посмотреть, что можно сделать для Ларха и его немногих соплеменников, тех, кто выжил из народа туннров. А весной можно вернуться ненадолго домой, мама ждет и степь тоже.
Работы хватит на много лет. На всю жизнь, и даже не одну, тосковать и грустить будет просто некогда, он об этом позаботится. Когда его Тин станет айри, ей должно быть приятно смотреть на мир без старых язв и болячек.
***Когда свет погас, я повисла в странной окончательной пустоте. Даже ступеней лестницы смерти тут не было. Предел дракона ускользал от слабеющих чувств, делая окружающее мучительно-расплывчатым. Впрочем, до реальности отсюда и не добраться.
А потом сверху, из невозможной дали, стала падать звезда. И чем ближе и ярче она разгоралась, тем яснее и плотнее становился мир вокруг, проступая из пустоты. Наконец звезда упала на мое лицо каплей дождя, и мир взорвался, с треском раздаваясь, меняясь, выворачиваясь. Я стала крохотной и безразличной, спеленутой вывернутым покровом, а вокруг бушевала радость, полная невозможно ярких красок, незнакомых ощущений, для которых нет ни названия, ни описания. Она захлестнула меня, оглушила, ослепила, а потом поглотила и изменила.
Золотые крылья распахнулись, ввинчивая гибкое тело в водоворот и выталкивая его из узкого жерла колодца. Последняя предутренняя звезда растворялась в светлеющем перламутре междумирья, выпуская дракона в явь. Над миром смеялось высокое лохматое солнце, сияющее всеми цветами спектра, его корона лучилась и трепетала, в небе скользил огромный, радужно-переливчатый Великий старейшина всех драконов Релата, и волна восторга свободы меняла серую явь.
Вода уходила валами, оттесненная в солнечную сторону, радужная волна рушила темные преграды зла, и оголенное гнилое болотное дно скатывалось убогой дерюжкой, на его месте проступали и уплотнялись, врастая в густеющий вереск, золотые, как моя шкура, сосновые стволы.
Утопая