Мирные действия стр. 164
об этом не узнает. Вся ее храбрость, все ее хладнокровные и умные действия, даже весь ее героизм, черт возьми, просто… исчезли. Это нечестно.
– В критический момент каждый делает то, что должен, – сказала графиня.
– Нет. – Майлз кинул на нее короткий взгляд. – Некоторые – делают. А другие просто сдаются. Я видел и я понимаю разницу. Катерина… она никогда не сломается. Она может преодолеть дистанцию и не сбавить темпа. Она… сделает это.
– Оставим в стороне тот факт, что мы говорим о женщине, а не о лошади, – заметила графиня… (черт возьми, Марк сказал буквально то же самое! что случилось с его родными и близкими?…) – Но у каждого есть та точка, где он сломается, Майлз. Та, куда можно нанести смертельную рану. Только у некоторых она находится в особом месте.
Граф с графиней снова обменялись одним из этих Телепатических Взглядов. Это чрезвычайно раздражало. Майлза корежило от зависти.
Он собрал изодранные клочки своего достоинства и встал. – Извините. Мне надо идти… полить растение.
Ему пришлось полчаса блуждать в темноте по пустому, покрытому коркой саду, чтобы просто найти эту проклятую штуку. Вода из кружки стекала по его дрожащим пальцам. Укоренившийся скеллитум в своем горшке выглядел вполне крепким, но здесь он смотрелся потерянным и одиноким: клочок жизни размером с большой палец посреди целого акра бесплодия. И выглядел он каким-то опасно обмякшим. Завял? Майлз вылил на растение целую кружку; вода образовала в красноватой почве темное пятно, слишком быстро высыхающее и исчезающее.
Он попробовал вообразить эту штуку полностью выросшей, пятиметровой высоты – ствол, размером и формой похожий на тело борца сумо, и ветки-усики, характерными спиральными кривыми пронизывающие пространство вокруг. Потом представил себя самого в сорок пять или пятьдесят лет – ему нужно будет дожить до таких лет, чтобы застать эту картинку. Будет ли он тогда затворником, вздорным холостяком, эксцентричным, сморщенным инвалидом, за которым присматривают только изнывающие от скуки оруженосцы? Или гордым, хоть и замотанным, отцом семейства, на руку которого опирается безмятежная, изящная, темноволосая женщина, а за ними следуют полдюжины гиперактивных детишек? Возможно… возможно, гиперактивность можно приглушить генной коррекцией, хотя он уверен, что родители обвинят его в обмане…
Уничижение…Он вернулся в дом, в свой кабинет, и принялся перебирать дюжину вариантов, пытаясь продемонстрировать самое чертовское уничижение, какое когда-нибудь видел свет.
Глава 11
Карин перегнулась через перила крыльца и беспокойно уставилась на плотно зашторенные окна на светлом выложенном мозаикой фасаде дома лорда Аудитора Фортица.
– Может, никого и дома нет.
– Я же говорила, что нужно позвонить, прежде чем сюда
ехать – вставила бесполезное замечание Марсия. Но тут изнутри раздался топот быстрых шагов – разумеется, не госпожи Фортиц – и дверь резко распахнулась.
– О, привет, Карин, – сказал Никки. – Привет, Марсия.
– Здравствуй, Никки, – ответила Марсия. —Твоя мама дома?
– Да, она в заднем дворике. Хотите ее видеть?
– Да, пожалуйста. Если она не слишком занята.
– Не. Она просто в саду возится. Идите туда. – Он радушно махнул рукой куда-то в сторону задней части дома и затопал к себе наверх.
Стараясь не чувствовать себя незванным нарушителем частной собственности, Карин повела сестру через холл, кухню и черный ход. Катерина стояла на коленях