Мирные действия стр. 304
продолжил, – А что касается жалкой угрозы леди Донны вынести это, по ее словам, нападение – которое на самом-то деле мог осуществить любой, достаточно возмущенный ее вызывающим поведением – на суд собрания этой Палаты… Пусть выносит, говорю я вам. И за кем в таком случае она укроется, кто выдвинет это дело перед вами? – Он широким жестом указал на Майлза, который сидел на своей скамье, выставив ноги в проход, и слушал его с самым отсутствующим выражением на лице, какое только мог сохранять. – Тот, кто сам стоит перед обвинением в куда более тяжком преступлении – в предумышленном убийстве.
Ришара спугнули; он слишком рано двинулся под прикрытие своей дымовой завесы. Но в этом дыму задыхался и Майлз. Будь ты проклят, Ришар. Он ни на мгновение не мог позволить, чтобы сказанное оставалось без опровержения.
– К порядку дела, милорд протектор, – не меняя позы, громко протянул Майлз так, чтобы слова донеслись до всех уголков зала. – Я не обвинен; я оклеветан. Между двумя этими понятиями есть явственное юридическое различие.
– Будет настоящей иронией, если обвинить кого-то в преступлении попытаетесь здесь вы, – парировал Ришар, уязвленный, как и надеялся Майлз, угрозой встречного иска.
Граф Форхалас высказался со своего места во втором ряду: – В таком случае – сир, милорд протектор, милорды, – учитывая, что я видел улики и слышал сказанное на предварительных допросах, то мне доставило бы удовольствие самому выдвинуть обвинение против лорда Ришара.
Лорд-протектор нахмурился и предостерегающе постучал своей пикой. История подтверждала, что стоило разрешить заседавшим высказываться вне очереди, и это быстро приводило к взаимным перекрикиваниям, кулачным драками и даже – в былые времена, когда не существовало сканеров оружия – к пресловутым рукопашным схваткам и дуэлям со смертельным исходом. Однако император Грегор, слушавший это почти без всякого выражения на лице, и не пошевельнулся, чтобы вмешаться.
Ришар все больше выходил из равновесия; Майлз заметил, как побагровело его лицо и как тяжело он дышал. К его потрясению, Ришар указал на Катерину. – Это отпетый негодяй, без стыда выносящий даже взгляд вдовы своей собственной жертвы… хотя, полагаю, она вряд ли взглянет на него, а?
Все лица повернулись к бледной женщине в черном, сидящей на галерее. Она выглядела оледеневшей и испуганной, выдернутой незваным вниманием Ришара из безопасного положения невидимого наблюдателя. Сидящий рядом с ней Никки напрягся. Майлз сел прямо: единственное, что он мог сделать, дабы сдержаться и не кинуться через всю палату к Ришару, не вцепиться ему в глотку и не придушить на месте. Это не
дало бы никакого результата. Он вынужден сражаться другим способом, медленнее, но – в этом он поклялся – в конечном счете эффективнее. Как только Ришар посмел выставить Катерину напоказ в этом людном сборище, посягнуть на самое для нее личное, пытаться манипулировать ее наиболее интимными взаимотношениями с другими людьми просто ради своего стремления к власти?
Вот и настал предвиденный Майлзом кошмар вынужденной защиты. Теперь он будет вынужден обратить особое внимание не просто на истину, но на внешнюю сторону дела. Ему придется проверять каждое исходящее из его уст слово на то, какой эффект оно произведет на его нынешних слушателей – и, возможно, будущих судей. Ришар