Миры Клиффорда Саймака. Книга 4 стр. 597
руку и, поднырнув под нее, ухватил его поперек живота. Одновременно, выбросив ногу назад, я пропихнул ее меж чугунных прутьев ограды. По сути я не отдавал себе отчета в том, что делаю, я не планировал ничего подобного и, скорее всего, вообще не понимал в ту секунду, что делаю и зачем. Но, вероятно, подсознание подсказало мне, что это может сработать. Только бы не позволить дьяволу перебраться за долю секунды в иные края — тогда Дон Кихот доскачет до нас и, если не промажет, нанижет его на копье. Была и еще какая-то мыслишка о том, что мне при этом не помешает надежный якорь, а может, припомнилось и поверье, что дьяволу не по нутру соприкосновение с железом, — по той ли, по другой ли причине моя нога оказалась меж прутьев и там застряла.
Дьявол извивался, пытаясь вырваться, однако я вцепился в него мертвой хваткой, сомкнув руки ему на брюхе. Шкура у него была вонючая. Мое лицо, поскольку я поневоле прижался к ней, взмокло от его жирного пота. Он вырывался, ругался последними словами, молотил по мне кулаками, но краем глаза я все время видел устремленное к нам острие копья. Стук копыт раздавался все громче, надвигался все ближе, и вот копье с хлюпающим звуком вонзилось в цель.
Дьявол упал. Я выпустил его и тоже упал на тротуар, а нога так и застряла между прутьями.
Кое-как вывернув шею, я увидел, что копье ударило дьявола в плечо и пришпилило его к ограде. Он извивался и подвывал, взмахивая руками. Изо рта у него текла пена.
Дон Кихот попытался открыть забрало, но петли заело. Тогда рыцарь дернул шлем так, что сорвал его с головы целиком. Старческие пальцы не удержали тяжесть, шлем вывалился из них и гремя покатился по тротуару.
— Мошенник! — вскричал Дон Кихот. — Предлагаю тебе сдаться и дать торжественный обет, что отныне и навсегда ты воздержишься от вмешательства в дела людей…
— Будь ты проклят на веки вечные, — отвечал дьявол. — Уж кому бы я сдался, так только не бестолковому добродею, который дня не может прожить, не затеяв новый крестовый поход. Изо всего вашего племени ты несомненно самый несносный. Ты способен учуять доброе дело за миллион световых лет и рвешься к нему как одержимый. А я не хочу иметь с тобой ничего общего. Пойми ты, наконец, — ничего общего!..
Санчо Панса соскочил с ослика и устремился к нам со своим ведром, куда, как выяснилось, был опущен черпак. В двух шагах от нас Санчо остановился, схватил черпак и плеснул на дьявола жидкостью, которая тут же с шипением вскипела. Дьявол скорчился в агонии.
— Вода! — восторженно вскричал Санчо. — Освященная лично святым Патриком и наделенная чудодейственной силой!..
Он выплеснул на дьявола еще черпак. Тот продолжал корчиться и вскрикивать.
— Проси пощады! — потребовал Дон Кихот.
— Сдаюсь! — завопил дьявол. — Сдаюсь, и подавитесь своим обетом!..
— Более того, — заявил неумолимый Дон Кихот, — ты дашь еще обет, что все зло, причиненное тобою людям, отменяется. С настоящей минуты и навсегда.
— Не стану! — взвыл дьявол. — Как же так, разрушить всю мою кропотливую работу!..
Санчо Панса положил черпак на тротуар. Сжав ведро обеими руками, он приподнял его и вознамерился опрокинуть на дьявола целиком.
— Погодите! — истошно заорал дьявол. —