Миссия Эскарины Ставо стр. 29
Проблема, — возразил Сергей. — Но не ваша.
Я позволила себе нахмуриться и поднялась на ноги. Команда с шорохом и кряхтением последовала моему примеру.
- Прошу прощения, мне не хотелось бы стать причиной неприятностей для господина Верстака, — произнесла я. — Он не соглашался, но я настаивала, так что если он отнесся к какому-либо из ваших распоряжений с некоторой невнимательностью, то вина целиком и полностью лежит на моих плечах.
Кабан — тот самый пират, что принес мне обед и, в конечном счете, уговорил Верстака прийти ко мне с пластиком и стекой, — недоверчиво покосился в мою сторону, но я незаметно покачала ладонью, и он промолчал.
Сергей тоже не спешил с ответом. А вот Верстак, похоже, не собирался прятаться за моей спиной, и зловещее молчание начальства расценил как сигнал к действию.
- Капитан, леди три недели провела в одиночестве, — напомнил он, встав рядом со мной. — Снова запирать ее — не по-человечески как-то.
Сергей перевел взгляд на него, и я выдохнула, внезапно осознав, что повышенное внимание капитана иллюзорным грузом давило на плечи.
- Опилки — собрать и в утилизатор, — коротко сказал он, наконец. — Еще раз поймаю за резьбой в коридоре — неделю будешь полы драить.
Верстак угрюмо кивнул. Команда как-то незаметно, постепенно обступала меня полукругом — словно собиралась прикрыть в случае внезапной атаки. Сергей обвел их взглядом и, не меняя тона, произнес:
- Со всеми поделками — в мастерскую. — Он помолчал. Команда взирала на него с недоверием, не спеша менять позиции, и капитан, широко ухмыльнувшись, добавил: — Карлсон.
И, пока я стояла, оглушенная нервным смехом со всех сторон, развернулся и неторопливо удалился. А когда я спохватилась, что его присутствие на импровизированном мастер-классе было бы более чем выгодно для моих разведывательных целей, и подалась было следом, на плечо мне легла натруженная ладонь Верстака.
- Не трогайте его пока, миледи. Пусть остынет немного. Он так-то добрый малый, просто… вечно себе на уме.
Последнее прозвучало почему-то не с досадой, а с каким-то странным уважением и затаенной гордостью. Я осталась стоять в коридоре, не в силах справиться с подозрительным ощущением, будто Сергей знал, что я попытаюсь расположить к себе команду — и милостиво позволил это сделать.
Что ж, даже если так, глупо упускать шанс, решила я. И приняла самое деятельное участие в уборке.
Слово капитана имело пугающий вес: новая кличка прилипла к Верстаку сразу и намертво. Но он, кажется, вовсе не протестовал — а на мой вопрос только хмыкнул и заявил, что называться мужчиной в самом расцвете сил гораздо приятнее, чем рабочим столом.
А к ночи, когда я все-таки сумела довести свою статуэтку до ума, тема новой клички уже никого не волновала. Вся команда упражнялась в остроумии, путая языки; но стоило кому-то перейти грань, как против него ополчались свои же. Я стоически терпела и юмор, и неуклюжие, но милые попытки защитить честь леди.
Статуэтка лежала на верстаке в мастерской. Грубоватая работа, в которой ясно просматривалась неопытность скульптора, — в неровных следах от стеки, в странноватой анатомии и в корне неверной композиции. Статуэтка даже стоять не могла — падала из-за неправильно подобранного центра тяжести и точек опоры; но взгляды приковывала не хуже меня