Мистификация стр. 172
Цвикка.
Неторопливо подошел четвертый с опущенным автоматом. Внимательно оглядел Цвикка, Карлсона, скользнул взглядом по неподвижному телу Туна.
— Отойди, — приказал официанту.
Трясущийся официант сделал несколько шагов в сторону.
— Знаешь его? — спросил незнакомец Цвикка, кивнув на журналиста.
— Не более, чем вас, сеньор, — спокойно ответил Цвикк.
— А как он оказался тут, за вашим столиком?
Цвикк молча пожал плечами.
— Прибежал… подсел к столу… сеньоры позвали меня, — пробормотал сзади официант.
— Заткнись там! Совсем не знаете? — Шеф банды не отрывал настороженного взгляда от Цвикка.
— Я же сказал…
— Спрашиваю потому, что меня вы должны бы знать, сеньор Цвикк.
— Ну, если вы меня знаете, уже хорошо, — прищурился Цвикк. — Впрочем, если приподнимете очки, может, и я узнаю…
— В другой раз! Извините, что помешали ужинать, сеньоры. Это он виноват. — Говоривший указал на Туна. — А ну посмотри, — приказал одному из бандитов, — жив еще или…
— Падаль. Уходил с моей пулей.
— Ладно… Забери сумку и документы.
— Кроме сумки, ничего нет, шеф.
— Тогда пошли. Чао, сеньоры!
Банда исчезла. Веранда постепенно оживала.
Карлсон бессильно опустился в кресло. Закрыл лицо руками.
Цвикк осторожно коснулся его плеча:
— Я послал официанта за полицией. Придется принять версию, подсказанную официантом. Вы слышите, Бьерн? И ни слова о документах, которые успел передать этот бедняга. Я понимаю, у вас ко мне теперь куча вопросов. Постараюсь все объяснить немного позднее…
* * *Чико с трудом пробирался через сожженный лес. Он уже не ощущал боли от ожогов. Боль превратилась в пылающий огонь, который постепенно сжигал его тело. Остатки обгоревшей одежды он давно сбросил. Одежда причиняла боль невыносимую, а так — оставшись нагим — он еще мог двигаться. В его мозгу жила лишь одна мысль: отомстить… Отомстить за отца Антонио, за остальных… Отомстить белым дьяволам, спустившимся с неба. Белым дьяволам сельвы, которые второй раз за его недолгую жизнь принесли муки и смерть всем, кого он знал. И он отомстит… Справедливый бог, про которого так часто говорил отец Антонио, не даст умереть, пока он, Чико, не встретит белых дьяволов… У него нет оружия, его руки сожжены, но у него еще остались крепкие зубы. Справедливый бог поможет ему… Надо только не останавливаться, идти вперед, пока ноги несут его полусожженное тело. Надо идти туда, откуда восходит солнце. Там находятся поселения белых. Там он отомстит за отца Антонио, за всех…
* * *— Зачем вы придумали все это, Лопес? Зачем, черт вас побери, вам понадобилось тащить меня сюда? — спросил Кроу, усаживаясь на складной стул, поставленный Лопесом в тени полуобгоревшей лаурелии, которая росла невдалеке от того места, где раньше находился причал.
— Клянусь вам, сеньор…
— Я уже устал от вашего вранья, Лопес. Вы хотели убедить меня, что тут все потеряно из-за вашего ротозейства?
— Клянусь, сеньор, все было, как говорил… Он был тут, лежал… Я показал место, где он упал. Все горело кругом, не горели только его крылья. Человек Одноглазого тоже видел… Стрелял, потом хотел подбежать, дерево упало… Ты видел, он там лежит, а дьявола нет, нет крыльев, ничего нет… Я не знаю почему. Не знаю, сеньор, но, клянусь святыми дарами, говорю правду.
— Мы еще побеседуем обо всем этом, когда вернемся… Иди, поторопи, чтобы побыстрее собрали, что там осталось от этого