Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1236
Итак, вчера состоялась встреча на золотой свадьбе, но скорее ее можно назвать «золотая встреча станичников», а свадьба была лишь поводом к этому. Открыл встречу сам М.А. Шутя сказал о свадьбе, призвал женщин беречь мужчин до золотой свадьбы, как сберегла его Мария Петровна, а там они становятся смирными и более внимательными, т. к. им нечего делать ни на работе, ни в семье. Смех, аплодисменты. Выступающих отвлекал от похвал в его адрес и умело направлял разговор в русло воспоминаний о добрых делах в районе, станицах и хуторах Дона. Рассказывал о былых делах и подвигах колхозников, руководителей районов, колхозов, милиции, прокуратуры, о сбывшейся мечте казаков: жить культурно и зажиточно. И, надо сказать, удалось М.А. направить разговоры, как он того хотел. В перерывах сидели и стояли в вестибюле, спорили, смеялись и часто обращались к М.А. за разрешением «споров», которые он разрешал мастерски, с шутками и добродушным смехом. В шутках его проскальзывали нотки предчувствия прощальной встречи с районщиками.
12 маяВсе это время М.А. вместе с М.П., Сашей, Машей и Светланой находились за рубежом: с 28 апреля по 5 мая в Стокгольме, а с 5 по 21 мая в Хельсинки. В Стокгольме М.А. купил себе автомашину «мерседес». До Москвы своим ходом пригнал машину Саша. Из Финляндии до Москвы его сопровождал Алексей Бородавкин. Из Москвы до Миллерова машину вели Миша (сын), Федя и Сергей. От Миллерово до Вешек в «мерседесе» ехали М.А. и М.П. Машина понравилась. «Хоть на старости на мягкой машине поездить, а то вечно трясешься в «газиках», да и «Волги» грубоваты», – сказала М.П. В Вешенскую прибыли 17 мая.
Насчет импортной автомашины М.А. имел свое мнение. Он рассуждал: «Я не Симонов, им там давно в качестве подарков заграничные машины продали, радуются. Мне когда-то Симонов говорил: «Чего ты не купишь «мерседес»? Он же лучше, чем любая наша машина». Я ему ответил: «В отечественной как-то для души уютнее, свое – родное». – И продолжал: – Заметил он тогда, куда я гну, хитрый, а вообще-то он талантлив, смешками ушел от своего вопроса о «мерседесе». Шутить он умеет, начитан, поэт неплохой, а по крови не сродни нам. Когда Сталин был жив, бисером дорогу устилал ему, хвалил на все лады; а когда культ личности Сталина объявили, Симонов Костя тут как тут, – первый среди писателей стал поносить Сталина. Жалко стало недобитых троцкистов. Конечно, к этому приложили свою руку они же сами, продолжатели троцкизма-сионизма. Подставили Сталину своих противников: Кирова убили, а Сталину виновника подсовывали из числа наших, душой воспринявших Советскую власть, но имевших пуповину в дореволюционном сословном дворянстве. Толстой А.И. графского происхождения, я – сын управляющего мельницы Парамонова. Есенина и Маяковского затравили, М. Горького отравили, меня расстрелять хотели, с ядом подкатывались, с ножом проявляли заботу о моем здоровье. Не будь истинных друзей и не