Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1309

Размер шрифта
-
+
Тема

зарубежные), уловив это, выражали свои наблюдения с предельной простотой: «Ученик Толстого», «Ученик Горького»… Но по мере углубления его творчества все чаще прибегали к уточнениям. Во всяком случае, уже в 1929 году венгр Бела Иллеш выступил со статьей, озаглавленной «Новый Толстой в русской литературе», а шесть лет спустя другой венгр написал, что в «Тихом Доне» народ нарисован с толстовской силой». О толстовской традиции в «Тихом Доне» и ее обновлении на новой идейно-нравственной основе писал в 1935 году Р. Роллан: «Те же широкие полотна, где выступают целые пласты человечества в окружении природы, тот же объективный взгляд, широкий кругозор, который отражает, не искажая…»

Сначала робко, затем все решительнее читатели и исследователи говорят о том, что та или иная черта «Тихого Дона» выдерживает сравнение с «Войной и миром». Вот строки из консервативной датской газеты, опубликованные в 1932 году: «По поэтичности «Тихий Дон» Шолохова можно сравнить с исландскими сагами и романом «Война и мир» Толстого». «Он, – писала в 1931 году чешская буржуазная газета о Шолохове, – своим могучим сельским колоритом приближается к школе Толстого…» Рецензент из югославского «Савременика» писал в 1936 году: «Шолохов настолько могучий и динамический талант, что даже Л. Толстой мог бы принять некоторые черты его творчества».

Через такие характеристики, как «грандиозный роман», «могучий эпос», «колоссальное творение», мысль читателей и исследователей поднимается на более высокую ступень. В 1942 году шведская газета «Социал-демократен» утверждала: «В будущем замечательное творение Шолохова займет место рядом с романом Толстого «Война и мир». Издательство «Наука-ся» (японское) на суперобложке романа помещает уже от себя в 1950 году безапелляционную фразу: «Тихий Дон» Шолохова можно сравнить только с «Войной и миром» Толстого». Норвежская газета – в 1956 году: «В «Тихом Доне» шолоховская кисть и полотно так же мощны, как у Л. Толстого».

Тут дело не только в самих этих отзывах. Дело в том, что углубляется постижение произведения, в результате чего от определения его как самого значительного произведения русской советской литературы читатели и ученые поднимаются к определению: «самое значительное произведение европейской литературы XX века» и – еще выше – «самое значительное произведение XX века». «Роман «Тихий Дон», – заявляет финский профессор, – воистину велик и по своим масштабам, и по своему значению. Безусловно, его можно отнести к тем значительным романам, которые когда-либо были созданы». Одновременно, рядом с определениями «казачий эпос», «фреска казачьей жизни», появляются определения «эпос революции», «эпопея русского народа на крутом историческом повороте», «народная эпопея». В славянских странах все смелее говорят, что «самое важное в шолоховском искусстве – выявление и показ глубоких славянских чувств». А рабочая шведская газета «Арбетербладе» еще в

1931 году, после появления перевода второго тома «Тихого Дона», заметила: «Оригинально здесь то, что новая книга посвящена массам и это уже эпос о революции, а не об отдельных героях».

Так был открыт главный герой «Тихого Дона», а с ним и путь к установлению подлинного места и значения романа в мировой литературе. Оно, это осознание, позволило распахнуть двери в сокровенную сущность героев, созданных М. Шолоховым, рассмотреть порой очень неожиданные, но неотразимо убедительные проявления общечеловеческого в самых социальных чертах героев. Возникли новые концепции и главного героя – народа, и главного персонажа – Григория Мелехова. Общий смысл

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.